Готика. Провинциальная версия

Он стоял и смотрел на город, который никогда не засыпает: город – легенду, город – богему, город – утоление жажды славы и признания, город – карусель. Он думал, вот город-вечный двигатель, город не из камня, а из живой плоти. Живой! А значит и он когда-нибудь умрет! Прекрасный город Париж – смешливый, бурлящий, как молодое вино. Город – бужеле. Город – любовь. Город – мудрость.

Глава 9. Мясоедов

Апрель. Волгогорск.

– А если его убрать?

Человек, задавший вопрос, сидел на месте председателя собрания.

Над его большой и, казавшейся, тяжелой головой висел портрет президента, выглядевшего на нем утонченным, а за спиной вился юбочными складками триколор.

– Убрать его, э-э… – тучный, обрюзгший, он отчаянно, как боксер на ринге: через удары в грудь, через их боль и кровь, через пот, что застилает глаза и пощипывает, через свист и улюлюканье зрителей, боролся со своей одышкой. – Убрать?

Сергей беззвучно расхохотался. Лишь он один сообразил, что хотел сказать своею не законченной фразой губернатор.

Убрать! Ха-ха. Он представил, что за мысли закопошились под черепными коробками у других – как екнуло у каждого внутри и как задрожали поджилки, а спины – окаменели, а анальные сфинктеры спастически сжались. Ха-ха!

Губернатор меж тем, сделав пару протяжных вздохов-выпадов: уф, уф, завершил, наконец-то, злополучную фразу:

– Убрать его на фиг подальше! Отправить в какую-нибудь дыру. В тьму-таракань! В какую-нибудь… э-э… Гвинею-Бисау послом, – он рассмеялся коротким хриплым смешком, – кха, кха.

И пусть мается. Среди туземцев. Кха.

На предложение следовало отреагировать соответствующим образом.

– Пусть мается. Да, – легко согласился Сергей. Но тут же, не дав ни кому и пол секунды на то, чтобы всерьез задуматься над прозвучавшим предложением, вложив в интонацию всю иронию, что имел про запас, возразил: – Послом? Да кто же его пошлет? Он – никто. Темная лошадка. Не более. А вот вам, Максим Порфирьевич, подобную должность устроить могу. Вам уже по рангу.

– Нет, не хочу, – пропыхтел Максим Порфирьевич.

– Я так и думал, – хмыкнул Сергей.

– Уф.

– Что?

– Уф.

– Понял вас, – пробормотал Сергей и мысленно выругался.

– Убрать! – вдруг повторил губернатор. На этот раз без вопросительной интонации.

– Ну, все, хватит! – твердо, с холодком в голосе, произнес Сергей.

– А-а, что такое? – Максим Порфирьевич посмотрел на Сергея растерянно, с недоумением. Он давно отвык, чтобы с ним разговаривали в подобном тоне.