Квантовый Скачок

Николай с Варей купили Саньке лыжи, о которых он просил в письме Деду Морозу. Нарядили ёлку прямо возле дома в лесу. Декабрь выдался необычайно снежным, что добавляло всему вокруг волшебства и сказочности. По стволам и сучьям деревьев постукивал мороз, а с пушистых хвойных веток хлопьями осыпается лёгкий иней. Загадав желания, водили хоровод вокруг новогодней ёлки, играли в снежки и слепили огромного снеговика. А потом, усевшись вокруг костра, пили вкуснейший новогодний травяной чай с пирожными. Рассказывали друг другу удивительные истории и делились своими мечтами о будущем.

– Вы чего, окаменели, что ли? – прервал воспоминания чей-то голос.

Перед ними стоял полноватый, весёлый пожилой мужчина с аккуратной густой бородой, без усов и с трубкой во рту. Таким обычно представляешь себе капитана корабля из какой-нибудь сказки или романа о давно минувших днях. Впечатления Дымова укрепил ответ Серого:

– А, Капитан! Вы где такое чудо откопали? – спросил он, неловким движением вытирая глаза.

– Да вот, пацаны наши с вокзала принесли. Давно уже, года два назад. Ты у нас так давно не был? – удивился Капитан. В подвале нашли подсобку заваленную. Сквозь скважину разглядели гору ящиков. Обрадовались, думали: что-то ценное, – оказалась ёлка. Брать не хотели, еле уговорил. За несколько приходов доставили. И игрушки! – продолжал он.

– Даа… Красотень! Сколько видел всего – такого никогда! Вот смотрю я на тебя, Капитан, сказочный ты мужик.

– И что ж тогда будет? – прищурив глаз, заинтересовался Капитан.

– Жизнь будет сказочная! – подхватил Серый.

Все разом дружно захохотали.

– Так мы сами хозяева своей жизни. Хотеть только очень нужно этой сказочной жизни. Мы вот тут всей станцией не думали-не гадали какую можем сказку сами сотворить. Хорошо нашлись такие среди нас.

Капитан насыпал в трубку щепотку табаку из мешочка и красиво прикурил от самодельной зажигалки, изготовленной из винтовочного патрона.

* * *

В глубине станции виден едва различимый источник света, всего полоска, пробивающаяся из – под двери. За дверью, в небольшой комнате, сгорбившись над столом сидит человек. Зовут его Николай Павлович Левченко, Палыч. Человек – душа, тот, к кому за помощью приходят со всех окрестных станций: если уж не поможет Палыч, то не поможет никто.