Стальной конвой

Но двадцать разведчиков из эскадрона Набокова, сели на борт ещё на Блочной. Комфортные вагоны бывшего рельсового автобуса им понравились. Манжура, склонный к оценке всякого имущества, щупал кресла, постукивал по деревянным лакированным столикам, покачался на широченных диванах и остался доволен.

– Я, может, от вас, сюда перейду, – сказал он своему напарнику Ринату. – А то, говорят, мы на лошадях до самого Китая поедем. Охранять поезда снаружи будем.

– А экзамены ты сдашь? – Ринат хмуро посмотрел на Манжуру.

Николай представил себя, вручную откручивающего вагонное колесо, и решил, что всадником быть попроще.

С Блочной «Фантомас» зашёл на плотину Камской ГЭС и потянулся к левому берегу. Егоров, машинист, двигал бронепоезд малым ходом. Пути на плотине не чинили лет пять, надо быть внимательным.

Техник кивнул машинисту, дескать, будь готов, включаю поле. Егоров, всё ещё не привыкший к этому, немного напрягся.

Вдруг приближающиеся дома и деревья на берегу качнулись, ещё качнулись. Егоров машинально, повинуясь вколоченным десятки лет назад рефлексам, немедленно затормозил.

Бронепоезд натурально висел в воздухе. Его тяжёлые, тронутые ржавчиной колёса не доставали до блестящих головок рельс сантиметра три-четыре. Все три вагона болтались над полотном, слегка кренясь по сторонам.

В это время разведчики слушали Манжуру. Присев на корточки, тот водил руками под бронепоездом.

– Тут что-то есть, – вполголоса бормотал он. – Неужели вы чувствуете? Вот оно прогибается, пощипывает, гладит.

Все уже попробовали, но никаких ощущений не чуяли. Помощник машиниста даже рискнул проползти под вагоном, испачкал куртку и штаны, и ничего не ощутил.

Главный кинолог внимательно посмотрел на Манжуру, перевёл взгляд на висящие колёса и вдруг схватился за голову.

– Что это? – он опёрся рукой на вагон. – Шериф?! Нет, не Шериф. Что это?

Услышав возглас кинолога, Манжура начал подниматься, повернул голову и упал.

К ним подбежали разведчики.

Манжура растерянно посмотрел на них и качаясь, встал на ноги.

– Это живое, – он глянул в подвагонную пустоту. – Оно окатило меня внутри чем-то. Что-то приятное, доброе такое. Я вижу, здесь всё искрится, – Манжура отошёл на пару шагов и огляделся. – Весь путь искрится, на всей плотине.