Княжна Мстиславская

– Ладно, потом об этом, смотри, что мне из Стамбула привезли, – он поднялся, подошёл к окну, растворил его и крикнул, высунувшись: – А ну саблю мне турецкую принесите!

Через пару минут Острожский показывал Курбскому кривую с широким концом саблю, рукоять покрыта бархатом, украшена изумрудами и рубинами.

– Гляди, Андрей, – князь Константин ударил плашмя поперёк скамьи. Сабля прогнулась и загудела.

– Хороша, – Курбский воин бывалый, сразу оценил оружие. – Купил?

– Нет, – рассмеялся его друг. – Подарили, это такой подход у них.

Он немного задрал бархат на рукояти, показался белый остов. Взяв саблю в руку, Курбский поскрёб ногтем.

– Костяная рукоять, – сказал он. – Зубр наверное или рыбий зуб.

– Нет, – Острожский аккуратно приладил бархат обратно. – Это из костей Ивона Лютого.

Курбский вытаращил глаза.

– Это того, что лет десять назад казнили? – спросил он. – С ним ещё гетман Свирговский был, погиб с казаками своими.

Острожский убрал саблю в ножны и кивнул.

– Турки из его костей рукоятей понаделали, чтобы храбрость Ивона сохранилась в оружии.

Князья выпили ещё по чарке, помолчали.

– Поехали, – встал Курбский. – У меня во дворце ещё поговорим. Надо же, из человечьих костей сделали.

Он покачал головой, глядя на саблю. Острожский взял её и подмигнул.

– Сейчас мне никто не страшен, – захохотал он. – Стану лютым, как Ивон!

Курбский ухмыльнулся. Взяв друг друга под руки, они пошли на площадь, где их ждали кареты.

Над площадью у костёла Святых Иоаннов стояла пыль. Ветер с реки крутил её и бросал в окна. Пётр Скарга поморщился, отряхнул шёлковые манжеты камзола и обернулся.

– Надо полагать, что к зиме крыша костёла будет готова? – спросил он подрядчика. Тот держал в руках пухлую кипу бумаг. Это были счета: на камень, на известь, на доски, оплата возчиков и мастеровых. Скарга поморщился – хотя работы по восстановлению костёла шли без остановок, но первоначальный бюджет был уже превышен почти в два раза.

– Опять притащил невесть что! – недовольно буркнул Скарга. Будучи ректором вильнюсской коллегии иезуитов, он хотел заниматься укреплением мощи ордена, вести дискуссии, обращать в католичество заблудших еретиков и язычников. А приходится через день сверять расчёты, проверять, что и как сделали рабочие.