Княжна Мстиславская

Да и Вознесение скоро, через два дня, надо обязательно на службе быть в соборе светлого воскресения Христово.

В дверь поскреблись.

– Да! – сурово крикнул князь.

– Обед накрыт, – пропищал дворовой казачок.

– Иду, – откликнулся князь, встал и стянув носки, надел короткие сапоги. Пыльные вроде, да ладно. А Марию Старицкую, королеву Ливонскую, он сюда привезёт. Надо будет подумать, где её место для жилья определить. Здесь её московский царь не достанет.

В комнате, что отвёл казакам шустрый держатель постоялого двора Егуда, пахло клопами и кислятиной.

Перекусив парой жареных зайцев, и запив их ядрёным пивом, казаки завалились отдыхать. Егор сменил повязку у Арефия, огляделся, высунул голову в окошко – тихая улочка, заваленная отбросами, и зевнул.

– Ну что браты, спать будем? – он бухнулся на сенник.

– Завтра погуляем, – поморщился Арефий. – Хотя, мы же по делу приехали. По купеческому.

– Спите, – Егор стянул сапоги, спохватился, встал, взял саблю и подпёр ею дверь изнутри. Запору из толстой щепки и ржавого гвоздя он не доверился: – Кому до ветру надо будет, осторожней ногами шаркайте, не зацепите.

На улице стемнело, казаки спали, Егор потихоньку проваливался в дрёму, когда Ефим всхрапнул, как злой жеребец.

Егор потянулся и тихонько, стараясь не шуметь, встал и подошёл к окну. Оглянувшись на спящих казаков, он вытащил из-за пазухи тонкий шёлковый платочек. Поднёс к носу, и на него пахнуло нежностью, да так, что у Егора слегка закружилась голова.

– Ирина, – пробормотал казак и ещё раз оглянувшись, спрятал платок обратно. Арефий сквозь веки углядел, как Егор милуется с платком, ничего не сказал, повернулся на бок и уснул.

А тот вспомнил, как перед самым отъездом, в чистый четверг, сумел украдкой встретиться с княжной. Поболтали о чепухе, за руки подержались, обоих при этом в жар кинуло. Егор Ирине жемчужину большущую, что в Оке из раковины вытащил, подарил, а она ему платочек с буковкой вышитой «И». Пообещали друг другу, что ещё увидятся, и тогда решат, как им быть.

– Да, как бы царское дело исполнить, да живым вернуться, – подумал Егор.