Поле мечей. Боги войны

Это наша земля. И все же за ее пределами существует мир, которому еще предстоит узнать о наших достижениях. Успехи достаточно величественны, чтобы распространиться повсюду, принести другим народам власть закона, честь нашего города – действовать до тех пор, пока в любом уголке земли будет жить человек, с гордостью называющий себя римским гражданином и несущий славу Рима. Если мне суждено стать консулом, то все свои силы я отдам во имя приближения этого дня.

Цезарь закончил выступление, хотя слушатели не сразу это поняли.

Площадь терпеливо ждала, надеясь, что оратор продолжит столь интересную речь, и Юлий едва не поддался на невольную провокацию. Но внутренний голос приказал просто поблагодарить людей за пристальное внимание и покинуть трибуну.

Молчание взорвалось криками восторга и одобрения; оратор даже слегка покраснел от возбуждения и радости. Он не видел реакции тех, кто сидел на подиуме за его спиной, зато упивался пониманием народа. Ощущение было пьянящим, словно крепкое, выдержанное вино.

Помпей склонился к Крассу и, аплодируя, прошептал:

– Ты и правда назначил его эдилом? Не забывай, Красс, что он тебе вовсе не друг.

Пытаясь сохранить видимость дружелюбия в глазах толпы, Красс в ответ улыбнулся, однако глаза его метали молнии гнева.

– Я прекрасно могу отличить друга от недруга, Помпей.

Помпей поднялся с места и, встав перед Цезарем, похлопал его по плечу. Толпа увидела, как они улыбаются друг другу, и снова разразилась приветствиями.

Помпей приветственно воздел руку, словно желая этим жестом показать, что Юлий – всего лишь его ученик и хорошо затвердил преподанный наставником урок.

– Превосходная речь, Цезарь, – похвалил он. – Если добьешься успеха, твое появление в сенате будет подобно свежему ветру. Практичные мечтатели – это замечательный образ.

Юлий пожал протянутую руку, затем повернулся к Крассу, приглашая его присоединиться. Однако второй консул уже и сам встал и шел к ним, не желая упустить возможности покрасоваться.

Все трое стояли на подиуме рядом, принимая восторги толпы. Издалека их улыбки казались искренними. Сенатор Пранд тоже поднялся, но его никто не заметил.

Александрия повернулась к стоявшему рядом Тедию, словно желая посмотреть, как тот реагирует на восторг толпы.

– Ну, что ты о нем скажешь?

Старый солдат потер заросший щетиной подбородок. Он пришел сюда лишь по просьбе Александрии.