Поле мечей. Боги войны

 – Ты действительно грязный ублюдок, Бибул. И все-таки ты мне нужен. Это связывает нас сильнее, чем узы дружбы, крепче, чем кровь. Не забывай об этом, Бибул! Ты не вынесешь пыток, а Помпей на них большой мастер! – (Бибул дернулся, освободил подбородок и принялся изо всех сил растирать лицо мягкими белыми руками.) – А теперь позови своих очаровательных детишек и прикажи развести огонь. Что-то здесь стало прохладно, – блестящими глазами глядя на несчастного приятеля, закончил свое бурное выступление гость.

В столовой дома у холма, откуда осуществлялось все руководство избирательной кампанией Цезаря, Брут стоял во главе длинного праздничного стола.

Подняв кубок, он оглядывал собравшихся друзей. Все встали, чтобы поздравить победителя с огромным успехом. Среди единомышленников горечь несправедливой победы над Саломином немного отступила в тень. Юлий встретился с ним глазами, и Брут улыбнулся, стыдясь того, что мог заподозрить друга в организации избиения.

– Так за что же пьем? – задал риторический вопрос победитель.

Александрия негромко откашлялась, и все головы повернулись в ее сторону.

– Нам, конечно, потребуется много тостов, но первый из них обязательно должен быть за Марка Брута, обладателя золотого римского меча.

Все с улыбкой начали повторять удачное выражение, и Брут ясно расслышал бас Рения. Сразу после победы в турнире старый гладиатор завел с учеником долгую беседу, а тот, разумеется, послушно внимал всем наставлениям.

Теперь же Брут встретился с учителем взглядом и поднял кубок, словно в знак особой благодарности.

Рений в ответ широко улыбнулся, и на душе победителя стало светлее.

– А следующий тост должен непременно прозвучать в честь моего прекрасного золотых дел мастера, вернее, мастерицы, – смеясь, заявил он. – Той самой, которая любит обладателя первого меча в Риме.

Александрия вспыхнула довольным румянцем, и все радостно подхватили веселое славословие.

– Ты просто пьян, негодяй, – прошептала она на ухо другу, но глаза красавицы действительно светились любовью.

Юлий потребовал снова наполнить кубки:

– Выпьем за тех, кого мы любим, но кого сейчас с нами нет, – провозгласил он.

Что-то в тоне эдила заставило всех замолчать. Кабера сейчас лежал на втором этаже. Его пытались лечить все медицинские светила Рима, но пока без особого успеха. Во время турнира он исцелил Домиция, однако сам тут же рухнул без сил и до сих пор еще не поправился. Болезнь искусного целителя омрачала праздник.