Сокровище книголюба

Нет? Ну, нет – так нет! Тогда с вас и начнем! Как говорят французы: «Шерше ля фам!», что значит «Мечты сбываются», кажется.

– Это значит: «Ищите женщину», болван! – крикнул мажор в расстегнутой почти по пупа блестящей рубахе. Он стоял в первом ряду зрителей, с толстенной цепью на шее и с золотыми часами на руке.

– Вот с тебя и начнем, это как раз был тест, что бы найти добровольца! – палец Грэма уткнулся в воздух, целясь в направлении мажора. – Подступи ко мне, окаянный отрок, и узри магию! Ежели не бздишь.

Отрок подступил.

«Капец тебе, клоун, я тебя раскатаю, все фокусы разоблачу!» – примерно так он мог бы сказать, если бы решился говорить честно. Но говорить не стал, хотя его мысли Грэм знал и без всякой сценической телепатии. Такие, как этот мажор – лучшие из лучшие. Пусть они думают, что дурят тебя, пока ты дуришь их! И пусть так никогда и не поймут, в чем именно их дурят.

– Как вас зовут? – Грэм поднес к лицу парня воображаемый микрофон.

– Ну, типа, пусть будет Вассиайфилиус! – хохотнул мажор.

«Ну что, съел, клоун? Как я тебя имечком сделал, а?» – перевел Грэм на людской язык со старомажорского.

– Вассиайфилиус! Васик! – Грэм кинулся вперед и обнял мажора, как близкого друга, – Боже ж мой, так звали моего дедушку. Когда мне было восемь, его убили бродячие собаки. Он работал мясником и делал такие ароматные сосиски, что псы зализали его почти на смерть. А врачи не могли оказать помощь, потому что полчаса не могли понять, как правильно писать его имя в документы.

Отличные слова – почти каждый в городе, состоящем из сплошной вереницы сверкающих казино, недавно играл в карты. Так и началось волшебство. Колода в руке Грэма появилась прямо из воздуха, мажор выбрал карту и подписал ее. Его избранница скрылась среди своих картонных подруг.

– Хватит! Достали эти карты, сколько можно! – заорал вдруг Грэм, и мажор шарахнулся в сторону, а бабушка в толпе зрителей перекрестилась и увела внука подальше.

Аплодисменты, искренние и бурные! Даже мажор улыбается и кивает.

– Это вам, молодой человек, на память! – Грэм сунул ему карту в карман.