Обречённый играть

– Ну что, дурак, готов отправиться к праотцам?

Ответов предлагалось целых три:

– Только после тебя, шляпа.

– Всегда.

– …

Он выбрал троеточие.

Незнакомец угостил его тумаком, и гора с солнцем закачались сильнее.

– Зачем ты поджёг наш храм? Зачем убил ирумана[11 - Ируман – искажённое португальское irm?o – «брат».] Изаки?

Процедил сквозь зубы:

– Кто ты такой, чтобы спрашивать?..

– Я – тюгэн[12 - Тюгэн – старший слуга в доме самурая.] Сато Хироси. – Незнакомец набрал в лёгкие воздуха и выкрикнул ему в лицо: – Отвечай!

– Нет.

– Ах, не твоего сословия, подлец! – Последовал удар кулаком в грудь. – Может, мне господина Нагаи пригласить прикажешь?

Мир медленно закружился, и стало понятно, что позади зелёный склон, а он висит подвязанный за ноги к суку дерева над лесной тропой. Тропа, как рука старухи, была исчерчена венами корней.

– Хочешь узнать, почему поджёг и зачем убил – пригласи.

– Мерзавец!

Ещё на тропе стояло двое подручных Хироси, вооружённых длинными посохами. Вполне достаточно, чтобы по команде превратить его в сносную отбивную.

– … или ты предлагаешь мне самому явиться к твоему господину и всё ему рассказать?

– Чтооо?!

– Вот и я не думаю, что он будет этому рад. Я надеялся, он правильно поймёт намёк с храмом и не станет доводить до кровопролития. А что до вашего гайдзина[13 - Гайдзин – просторечная форма от гайкокудзин – «иностранец» (яп.

– Да как ты смеешь!..

– Подними руку.

– Что?..

– Руку подними.

Хироси замешкался.

– Подними, не бойся. Вы ведь меня связали. Я не опасный.

Хироси поднял руку.

– Открой ладонь.

Открыл.

– А теперь вспомни, чем был убит твой ируман?

Перевёрнутый Хироси посмотрел на свою руку, посмотрел на него и только успел произнести «дро…», как в воздухе, действительно, взвизгнул дротик и со смачным чавканьем застрял в растопыренной ладони.

Ещё два взвизгивания, разделённых долей мгновения, два хрипа, два устало падающих на дорожку тела.

– Замри! – крикнул он.

Хироси застыл, прислушиваясь и с ужасом наблюдая, как по голой руке к локтю неторопливо стекает красная дорожка.

– Вот видишь, сегодня ты стал похож на вашего Христа. Можешь гордиться. Это ведь совсем не больно, да и крови почти нет, правда? Не слышу. Правда?!

Хироси, поджал побелевшие губы и судорожно закивал.