Золотой век. Книга 1. Лев

Гоплиты занялись железными блоками; забирая по паре отмеченных дырой, они разносили их по кораблям вдоль причалов или стояли, терпеливо дожидаясь своей очереди.

Перикл подумал, что закончат они, пожалуй, только к вечеру. Железные пластины вполне могли потопить небольшую лодку.

Та же мысль пришла и в голову Кимону.

– Придется мне забрать парочку этих, пока не привезу свои. Не побудешь со мной? Думаю, здесь всем хватит.

Перикл кивнул, хотя и взглянул на Фетиду из-под насупленных бровей. Кимон произнес клятву, имея на то полное право как афинский стратег.

– Я не… – начал Перикл и осекся, увидев, что Кимон повернулся к морю и побледнел.

Перикл резко обернулся. Люди на пристани кричали и указывали на что-то пальцами.

Корабли, появившиеся в поле зрения, не были персидскими. Военный флот Персии здесь встретили бы свирепыми ухмылками. Нет, все было гораздо хуже.

Дюжина кораблей обогнула побережье под парусами, наполненными ветром и в лучах утреннего солнца. У шести из них паруса были красные.

Спарта и Коринф все-таки прибыли.

– Что ж, – горько усмехнулся Кимон, – полагаю, сейчас мы увидим.

Он посмотрел на Перикла и добавил:

– Надеюсь, твой отец знает, что делает. Взгляни на этих гоплитов на берегу! Львы сделались ягнятами.

Кимон указал на толпу на набережной. Радость и гордость сменились испугом. Это было видно по тому, как стоят одни и спешат другие. Но гоплиты продолжали разносить плиты. Что бы ни думала Спарта и что бы Спарта ни делала, клятва была принесена.

10

Принять всех собравшихся на Делосе капитанов было для Павсания делом нелегким. Даже на флагманском корабле для такого собрания не хватило бы места. Переговоры заняли бо?льшую часть дня, и к тому времени, когда два спартанских судна бросили якорь и пришвартовались бортами друг к другу – Перикл назвал это «еще одной танцевальной площадкой Ареса», – уже стемнело. Остальные пришедшие с Павсанием корабли окружили эту сдвоенную пару. Триерархи из таких далеких мест, как Фракия и побережье Ионии, смешались с капитанами из Афин, Эретрии и Левктры.

Сам Павсаний стоял на носу флагманского корабля, поставив одну ногу на ступеньку – на случай, если придется подняться еще выше. Вместе с ним был прорицатель Тисамен, выглядевший так, словно он лишь вчера победил в Олимпийском пятиборье, хотя с тех пор прошло уже немало лет. Большинство собравшихся знали, что дельфийский оракул пообещал Тисамену успех в пяти состязаниях.