Золотой век. Книга 1. Лев

Вокруг царила суета: туда-сюда сновали лодки, летали брошенные канаты, гремели якоря. От берега их отделяло не более двухсот шагов.

– По тетрадрахме каждому из вас, если я ступлю на берег раньше Аристида, – сказал Кимон гребцам.

Предложение было соблазнительное – столько получали за два дня работы. Гребцы кивнули и взялись за работу с таким усердием, что море вскипело под веслами. Догнав и обходя лодку Аристида, Кимон сохранил бесстрастное выражение лица. Перикл старался не оглядываться, но ухмыльнулся, когда они подлетели к причалу.

Кимон, торопливо поднявшись по ступенькам железной лестницы, ступил на камень. Верный слову, он бросил каждому из гребцов по тяжелой серебряной монете с изображением головы Геракла. Перикл вышел на берег следом за ним, последней была Фетида.

Оказавшись в чужой, незнакомой обстановке, она стояла рядом с ними, опустив голову и нервно переминаясь с ноги на ногу. Ожидая Аристида, Кимон задумчиво смотрел на женщину. Его лодка уже двинулась в обратный путь, но он слышал, как, проходя мимо стоящих на якоре кораблей Эретрии и Микен, гребцы предлагали свои услуги желающим попасть на берег.

– Если хочешь идти своим путем – препятствовать не стану, – сказал Кимон. – Решишь остаться с нами – здесь не брошу, доставлю в Афины. Тебе понадобится новая одежда, еда и место для ночлега, пока мы будем на острове. Я могу это устроить. Это не более чем воздаяние богам за наш безопасный переход и за помощь с гробницей Тесея.

Перикл улыбнулся.

В Афинах Кимон заставлял друзей носить плотные плащи, а потом настаивал, чтобы они отдавали их первому встречному нуждающемуся. О его щедрости знали все, кроме, похоже, жителей Скироса, и теперь Фетида посмотрела на него с недоверием и даже подозрением.

– Я все еще под твоей защитой, афинянин?

– Если сама того желаешь, – ответил Кимон. – Я научился держать слово. На самом деле…

Женщина внезапно шагнула вперед и влепила ему пощечину.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Зачем ты это сделала?

В его неподвижной позе таилась скрытая угроза, хотя Фетида, казалось, ничего не заметила.

– Ты убил моего мужа, афинянин. Или мужчину, которого я называла мужем. Пусть он немного для меня значил, но он был моим, а ты забрал его у меня, хотя он ничего плохого тебе не сделал.

Перикл уже шагнул, чтобы встать между ними и схватить ее за руку, но Кимон жестом остановил друга. К нему уже вернулось обычное спокойствие.

– Понимаю.