Защитник

Чтобы разрушить морскую дорогу, много усилий не потребуется.

Ксеркс невольно поежился, хотя его бросило в жар и по щеке скатилась капля пота. Он привел с собой армию и флот, превосходящие все армии, что мир знал прежде, но греки отказались сдаться. Они стояли насмерть в проходе у Фермопил, где волны разбивались о берег. А в море они только окрепли и становились сильнее с каждым потопленным кораблем. Они сражались совместно, составляя смертельный строй, и отправляли на дно его людей… Впервые Ксеркс задумался о том, что может не сломить их, что может не победить.

Ужас этого раскрылся перед ним пропастью, и он содрогнулся от ее глубины, но тут же, устыдившись собственной слабости, отвернулся, глядя в ночной мрак.

Мардоний не произнес больше ни слова. Все ждали последнего повеления царя, его выбора. Вот в чем и слава, и проклятие царской крови. Что бы ни решил Ксеркс, они выполнят. Если бы он приказал Мардонию покончить с собой, полководец вытащил бы клинок и сделал, как велено, без возражений. Он распоряжался их судьбами, но не ожидал, что его собственная окажется под угрозой.

Мысль о том, что греки сговорились не отпускать его, словно топором рубанула по его корням, встревожила и даже испугала. Оставалось только благословлять имя Фемистокла, который предостерег его, поставив даже выше собственного народа. И Ксеркс принял решение.

– Верный Мардоний, у тебя есть армия из сорока племен: мои «бессмертные», войска лидийцев, мидийцев, египтян, ассирийцев, персов – всех народов империи. Моя элита.

Твои собственные сыновья едут с ними. Ты и они – вы заслужили мое доверие во всем.

Мардоний предпочел снова пасть ниц, пряча боль, которую причинил ему этот странный тон. Он не знал, к чему клонит молодой царь, но уже оторопел и сник. Ксеркс говорил почти мечтательно. Греки подорвали его уверенность, чем разбили сердце старому воину, хотя он все понимал. Мардоний тоже был свидетелем сражения при Фермопилах. До того момента он не верил, что у персидских воинов есть равные. То, что они с Ксерксом увидели в последние несколько дней, потрясло обоих.

– Встань, Мардоний, – приказал царь; уверенность уже вернулась к нему. – Я не могу допустить, чтобы они разрушили мост. Итак, вот мой приказ. Ты командуешь всей армией и флотом. Уже через месяц зимние штормы сделают невозможным наше возвращение домой. Для меня лучше уйти сейчас, чем быть… запертым здесь. Да, таков мой приказ. Я вернусь домой, чтобы охранять мой мост и мой народ. Я буду царским щитом.