Врата Рима. Гибель царей

– Предсказуемо, – пробормотал Марк, глядя в ледяные голубые глаза, в глубине которых все же мелькнула досада.

Он почувствовал укол, опустил глаза и увидел в левой руке Рения кинжал, надавивший ему на живот. Старый гладиатор усмехнулся:

– Многие возненавидят тебя так сильно, что будут готовы лечь с тобой в могилу. Они – самые опасные. Они нарвутся на твой меч, чтобы выдавить тебе глаза. При мне одна женщина проделала такое с моим человеком.

– Почему она так его ненавидела? – спросил Марк, отступая на шаг, но держа меч наготове, чтобы отразить возможную атаку.

– Победителей ненавидят всегда. Это цена, которую приходится платить. Те, кто тебя любит, исполнят все твои желания, но только когда сами этого захотят. Те же, кто боится тебя, будут покорны, когда ты этого захочешь. Так что лучше, чтобы тебя любили или боялись?

– И то и другое, – серьезно сказал Гай.

Рений улыбнулся:

– Чтобы тебя любили и уважали? Это невозможно, если ты забираешь землю, которая может быть твоей только по праву силы и крови.

Жизнь – штука сложная, в ней нет простых вопросов и ответов. Ответов всегда много.

Мальчики озадаченно посмотрели на него, и Рений раздраженно фыркнул.

– Сейчас я покажу вам, что такое дисциплина! Я покажу, чему вы уже научились. Положите мечи и станьте смирно.

Старый гладиатор окинул их скептическим взглядом, и в этот момент внезапно ударил полуденный колокол. Он нахмурился, и с ним случилась странная перемена. Уже не отрывистым, командным, а тихим и спокойным голосом Рений произнес:

– В городе голодные бунты, слышали? Негодяи собираются в шайки, жгут, ломают и разбегаются, как крысы, нарвавшись на человека, которому достает смелости обнажить меч.

Я занимался с вами на два года больше, чем предусматривалось изначальным соглашением. Вы еще не готовы, но я не стану тратить на вас оставшиеся мне годы. Сегодняшний урок – последний. – Он шагнул к Гаю, который стоял, глядя строго перед собой. – Сегодня твой отец должен был встретиться со мной и выслушать мой отчет. Он опаздывает – впервые за три года. О чем это мне говорит?

У Гая пересохло в горле. Он откашлялся:

– Положение в Риме серьезнее, чем ты полагал.

– Да. Жаль, что твой отец не увидит наш последний урок. Если он погиб, а я убью тебя, кому достанется поместье?

Гай растерянно моргнул. Смысл слов наставника никак не соответствовал его спокойному, рассудительному тону. Он как будто заказывал себе новую тунику.