Врата Рима. Гибель царей

Гай испугался. Они с Марком попали на чужую территорию, и рассчитывать на дружеское обращение не приходилось. В лучшем случае им просто надают по шее, в худшем – поколотят так, что кости переломают. Похоже, Марку уже врезали чем-то, когда он наткнулся на них на бегу.

– Отпусти нас, Тоний. Нам надо домой.

– Гляньте-ка, говорящая рыбка! Вот так повезло нам. Берите их, ребята. У меня моток веревки с собой – свяжем этих грязнуль, как свиней.

О том, чтобы дать деру, Гай и не помышлял, видя, что Марк бежать не может.

Держа наготове палки, приятели Светония подступили к пленнику. Ни того ни другого Гай прежде не видел. Один из них, подхватив Марка под мышки, заставил его подняться. Второй, туповатого вида толстяк, ткнул Гаю палкой в живот. От боли он согнулся и застонал. Толстяк наблюдал за его мучениями с издевательским смехом.

– Вот здесь подходящий сук! Свяжем им ноги, подвесим головой вниз и будем бросать камни да палки. Посмотрим, кто самый меткий.

– Мой отец знает твоего, – прохрипел Гай, когда боль в животе отпустила.

– Мой твоего терпеть не может. Он – настоящий патриций, не то что твой. Если только захочет, вся ваша семья ему прислуживать будет. А твою сумасшедшую мать я бы полы скрести заставил.

Пока Светоний разглагольствовал, толстяк спутывал Гаю ноги веревкой из конского волоса. Задобрить их было нечем.

– Мы сами нобили, и моего дядю Мария лучше не злить!

Рядом коротко вскрикнул Марк – переброшенную через сук веревку натянули, и он повис вниз головой.

– Привяжи веревку к вон тому пню, – с мерзкой ухмылкой распорядился Светоний.

Парни подчинялись ему беспрекословно, и, следовательно, обращаться к ним было бесполезно.

– Отпусти нас, ты, гнойный прыщ! – крикнул Марк, лицо которого потемнело от прилившей крови.

Гай замычал от отчаяния – ну, теперь уж их наверняка убьют.

– Придурок, не трогай его прыщи. Он же от этого бесится.

От изумления брови у Светония поползли вверх. Связывавший Гая толстяк остановился с веревкой в руке. Здоровяк, который закидывал веревку на другой сук, замер.

– Вот и наболтал лишнего, малек! Давай-ка, Деций, заканчивай. Сейчас я ему кровь пущу.