Кровь богов

Интересно, ты это понимаешь?

– Начинаю понимать, – ответил Октавиан, прикоснувшись рукой к наливающемуся на правой щеке синяку.

– Ха! Я не про воров. Куда более серьезная опасность исходит от тех, кто даже сейчас пытается удержать контроль над Римом. Мы-то в Брундизии. Будь моя воля, мы бы остались здесь до восстановления порядка. Однако Греция еще дальше, так что, возможно, для тебя все это новости?

Октавиан моргнул.

– Как ты узнал, что я попал сюда из Греции? – заинтересовался он.

К его удивлению, Либурний рассмеялся, определенно довольный собой.

– Клянусь богами, ты действительно молод. Если честно, ты напоминаешь мне о моей молодости. Неужели ты думаешь, что можешь прибыть в этот порт, сорить серебряными монетами, спрашивать о встрече с начальниками, а мне об этом не доложат? Я готов поспорить, что твое описание есть сейчас у всех доносчиков этого города, хотя, возможно, твоего имени они не знают… пока не знают.

Октавиан Фурин быстро взглянул на по-прежнему молчаливого собеседника трибуна.

– Твое присутствие для меня проблема, Октавиан. Я, разумеется, могу отправить тебя в цепях в Рим, чтобы какой-нибудь сенатор разобрался с тобой, когда сочтет нужным, но этим я заработаю лишь его благоволение и, может, несколько золотых монет, а ради такой мелочи не стоит и напрягаться, – заявил Либурний.

– Понятие «верность» для тебя не существует? – спросил его центурион. – Четвертый Железный сформировал лично Цезарь.

Трибун Либурний задумчиво покусывал нижнюю губу.

– Я знал его, да. Но не могу сказать, что мы были друзьями. У таких, как Цезарь, думаю, друзей мало, все больше сторонники. – Трибун забарабанил пальцами по столу. Его глаза не отрывались от лица Октавиана.

Хозяин таверны принес вино. Выглядел он жалко: лицо опухло, один глаз заплыл, а в волосах запуталась какая-то зелень. Не глядя на Гая Октавиана, он осторожно поставил на стол кувшин и чаши и ушел, прихрамывая.

– И все-таки… – мягко продолжил Либурний. – Воля Юлия Цезаря не оглашена. У него есть сын от египетской царицы, но говорят, что и тебя он любил как сына. Кто знает, чем одарит тебя Цезарь в завещании. Возможно, мы сможем прийти к соглашению, выгодному для нас обоих.

Пальцы трибуна вновь забарабанили по столу, а его прежний собеседник разлил вино.