Герой ее мечты

Выпрямив спины и глядя прямо перед собой, огрубевшими от работы руками, которые скрывались под легкими перчатками, они сжимали шнурки связанных вручную сумочек, а шляпами защищали носы от жгучего горного солнца.

Они были здесь для того, чтобы оказать мисс Венис Лейланд прием, которого достойна леди ее положения, ведь, кроме всего прочего, благотворительный Фонд ее семьи поддерживал тонкую артерию, от которой зависела жизнь Сэлвиджа, – «Скоростную дорогу Лейланда – Хокнесса».

На противоположном конце платформы стояла другая группа женщин, во всех отношениях так же, как и их сестры, приверженных радостям – только более осязаемым.

На перекладины станционного забора взгромоздились, как домашние птицы причудливой породы, двадцатилетние девушки в платьях из красного атласа и полосатого крепа, с напудренными и разукрашенными лицами, с волосами, извивавшимися, как угри на сковороде. И щебетали они тоже как птички, их непрерывное кудахтанье время от времени разнообразилось отдельными пронзительными взрывами хриплого смеха.

А кроме этих двух групп, рассыпавшись по улицам позади станции, поезд встречал и остальной Сэлвидж – почти весь, то есть три с лишним сотни человек: шахтеры, завсегдатаи пивнушек, искатели приключений, торговцы разного рода и золотоискатели. Они ходили туда-сюда между двумя группами женщин, не желая слишком определенно причислять себя к какой-либо из них.

Но любой мужчина проклинал бы себя, если бы пропустил прибытие этих двух леди, самых знаменитых в короткой истории Сэлвиджа: новой владелицы гостиницы, Кейес Кейти Джонс, и мисс Венис Лейланд, которая, если верить слухам, была вольной, как ветер, прелестной, как горный лавр, и быстрой, как кнут.

Именно последняя метафора беспокоила Тима Гилпина, редактора «Рупора Сэлвиджа», а все дело в том, что ему нравилось жить в Сэлвидже.

Хотя прошло уже больше десяти лет с тех пор, как Тим откликнулся на предложение Грилли и «рванул на Запад», он все еще поддерживал кое-какие связи с тем отделом новостей в Нью-Йорке, где начинал работать. Он многое знал о красавице мисс Лейланд, и самое важное – что Венис не была ветреной болтушкой, какой любили представлять ее газетчики.