Наше счастливое время

В это время под конвоем надзирателя по коридору прошел заключенный в зеленой одежде. Не успела я осознать, что на его груди была нашивка с красным номером, как он вдруг остановился.

– Сестра Моника!

Тетя оглянулась и с возгласом «Кто это у нас?» крепко обняла его. Со стороны это выглядело как долгожданная встреча тети с племянником.

– Слышал, вы навещаете Чона Юнсу?

– Да. Надо же, как быстро слухи разлетаются… Как ты?

– Не говорите, здесь ничего не скроешь. Ко мне родная сестра пришла – на свидание к ней иду.

Как он, Юнсу? После карцера, скорее всего, еще не в себе… Тяжко вам, наверно, приходится. И все же не сдавайтесь! Вспомните, как прошла наша с вами первая встреча: матами поливал и выделывался как мог. – Облысевший заключенный смущенно засмеялся.

– Да уж, ты тоже не ангел был…

– Знаете, сестра, он, похоже, взял на себя вину подельника, заявил, что один виноват, наговорил на себя… А у его подельника, видимо, деньжата дома водятся – ему, наверно, пятнашку дали и перевезли в тюрьму в Вонджу.

Надзирателям Юнсу может казаться тем еще отморозком, а мы считаем его неплохим парнем.

В прошлый раз всю сумму, которую вы перечислили на его счет, он отдал одному старику на пожизненном. Тот даже лекарства позволить себе не может, вот Юнсу и отдал, чтобы хоть на самопальные пилюли хватило… Тут без денег-то тяжко.

– Да неужели?! – Лицо тети Моники просветлело.

– Мы с ним случайно пересеклись вчера на прогулке, и он неожиданно спросил, есть ли у меня Библия.

Конечно, я ему сразу свою одолжил… Как я вам, сестра? Разве не молодец?

– Вот это ты молодец!

Тетя Моника похлопала его по спине, и он расплылся в горделивой улыбке, словно малое дитя. Я стояла в нескольких шагах от них и размышляла: неужели этот заключенный и правда приговорен к казни и лишил жизни нескольких человек? Здесь… постоянно происходили какие-то нелепости, которые никак не укладывались в голове и шли вразрез с моими представлениями…

– Кстати, сестра! Отцу Киму удалили опухоль?

– Да, вроде сделали операцию… я тоже слышала об этом.

По лицу этого лысого круглоглазого коротышки пробежала тень.

– Мы тут со старожилами собирались, поговорили. Решили молиться. Богу. Молиться, чтобы вместо отца-священника он первыми нас, грешных, забрал. Поэтому до его выздоровления мы договорились отказаться от обедов. Хотим пожертвовать хоть этим… Какой грех на отце Киме?..