Золотой утенок

Где-то на середине пути Наталья Александровна потребовала остановить машину и захотела размять ноги. Олег проворно вскочил со своего места любезно распахнул дверцу с ее стороны, подал руку и помог выбраться из салона. Наталья Александровна потребовала воды, и Олег обратился к водителю. Тот достал пластмассовую бутылку минералки и протянул ее молодому человеку:

– Что ж это у вас мамаша такая беспокойная, нервная… В ее возрасте… – конец фразы застрял у водителя в горле, на него, не мигая, в упор смотрели глаза молодого человека.

Взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Водитель быстро сообразил, что скал лишнее, закашлялся и отвернулся.

Спустя полчаса такси остановилось у двухэтажного особнячка, смахивающего на мавзолей, казино и крепость одновременно. Пока женщина расплачивалась с водителем, Олег достал из багажника ее объемистые сумки. Он остановился перед двухметровыми железными воротами, выкрашенными в синий цвет. На воротах красовалась отполированная металлическая табличка: «Наталья Александровна Сидорова».

Молодой человек о чем-то задумавшись, замер перед этими воротами. Виделось ли ему собственное имя на этой табличке или что-то другое, об этом мы можем только догадываться.

– Ну вот мы и дома, Олеженька, – раздался над его ухом голос Сидоровой, который вывел молодого человека из задумчивости.

– Ну, Наталья Александровна, вы сказали, что у вас «домик», я поверил, а у вас – хоромы, Тадж-Махал, какой-то, – произнес молодой человек.

Восхищение в его голосе было немного наигранным, но довольная женщина, не обратила на это никакого внимания.

– Ты еще внутри не был, у меня вся сантехника финская, мрамор, позолота… люстра хрустальная, из запасников пушкинского музея, – ответила Сидорова. – Сейчас сам увидишь, я только сигнализацию отключу.

Наталья Александровна достала связку ключей, открыла ворота, привстав на цыпочки, щелкнула тумблером, и двор осветился сотней лампочек. Олег внес чемоданы внутрь, оглядываясь по сторонам и высказывая вслух свое восхищение.

Хотя, в те минуты, когда Наталья Александровна не могла видеть, на его лице появлялась саркастическая усмешка, придававшая некоторую хищность.

Дорожка, ведущая к дому, была выложена белым кафелем, в центре двора стояло сооружение, напоминающее фонтанчики в парках отдыха. Бетонный круг, выложенный морскими ракушками, в центре бронзовая уродливая рыбина, изо рта которой текла небольшая струйка воды, и рядом копия фигуры знаменитого писающего мальчика.