Следствие ведут дураки

Череда обстоятельств, поставившие этих двух людей лицом к лицу в пароксизме непримиримой взаимной неприязни, дохлестывающей до ненависти, была феерична и напоминала типично российскую дорогу, местами залатанную нерадивыми ремонтниками, а по большей части своей протяженности брошенную на растерзание дождям, ветрам и шипастым покрышкам отечественных автомонстров. Дорога Астаховых то злобно щерилась рытвинами и колдобинами, то ласково выстилалась свежеукатанной асфальтовой лентой, то наползала на ветхий мост с рушащимися перилами, и становилось страшно, когда с глухим уханьем и надсадным воем ветра в ушах на них с ревом бросались усыпанные хищным щебнем дорожные откосы и кюветы.

Именно так трясло Ивана Саныча Астахова на его еще коротком, но изобилующем вот такими колдобинами, рытвинами, осыпающимися мостами и кюветами пути. У него, как и у всей России, было только две беды: дурак и дорога.

Дорога уже описана выше, дурак – он сам.

Впрочем, многие из тех, кто именовал Ивана Александровича Астахова сказочноуничтожающим: Иванушка-дурачок – жалели об этом.

Прежде чем прийти к тому печальному финалу – двум выстрелам в человека, верно, лишь по недоразумению именуемого родным отцом, Ваня Астахов уже успел нахлебаться жизнью досыта.

…Астахов-младший, актер-недоучка по образованию, раздолбай и прожигатель жизни по призванию, до двадцати пяти лет проплутал путаными расплывающимися тропами богемной жизни, прежде чем попал в Питер на работу в фирме отца. Тот опрометчиво понадеялся, что его непутевый отрок встанет на путь истинный, выправится и порадует отца успехами, – но не тут-то было.

В Питере Ваня развернулся на полную катушку, не раз причиняя родителю серьезные беспокойства и даже наживая трения с милицией и прокуратурой. А однажды даже ввязался в серьезнейший конфликт с ФСБ, обдолбавшись халявным кокаином и предприняв смехотворную попытку «угона» лайнера, когда Иван Саныч орал с грузинским акцентом: «Лэтым в Тыбылысы, слющь!», а потом ввалился в кабину пилота и попросил порулить.

Такое благодушествование Иван Саныч продолжал до тех пор, пока Астахов-старший, потеряв терпение, заявил сынку, что так больше продолжаться не может и что Ивану нужно сменить работу, круг общения и обстановку. И отправил сына по железнодорожному маршруту Санкт-Петербург – Москва – Саратов, к своему старому знакомому, который, по утверждению Александра Ильича, обладал большими педагогическими способностями в плане перековки непутевых граждан.