Повесть о настоящем пацане

Вы хотите заявить о своих правах на титул, насколько я понимаю? Зачем это… вам?

Вован закатил глаза и стал извлекать из памяти фразу, заученную со слов мадам Тверской:

– Чтобы присягнуть на верность царю и отечеству, – от слишком интенсивных интеллектуальных усилий лоб Вована покрылся испариной – Да, батенька мой. Но для этого вам нужно по-настоящему стать дворянином. Это – дело времени… и денег.

* * *

Снежана Игоревна принимала грязевую ванну, когда Верочка сообщила ей о приезде детей.

– Ага, – отозвалась Снежана Игоревна из-под вонючей жижи. – Закрой бар на замок и поменяй код у сейфа. Пусть обедают без меня.

Распоряжение было достаточно разумно, но несколько поздновато: бар был взломан и недельный запас спиртного испарялся прямо на глазах. Вернее – исчезал в желудке обоих отпрысков со скоростью автоматной очереди.

Верочка, вздохнув, взяла обоих за руки и оттащила в туалет – освежиться и приготовиться к обеду. Когда мама вышла в столовую, ее чада были уже вполне в кондиции – то есть, слегка подшофе.

– Гуд морнинг, чилдрен! – запела Снежана Игоревна, раздавая подзатыльники.

Она взяла за правило разговаривать с детьми по-английски. Впрочем, мама никогда не была уверена, понимают ли ее детки: в их ушах неизменно торчали наушники, а глаза выражали обычно чувство глубокого удовлетворения.

Проблем с детьми у нее не было. Самый большой дискомфорт они причинили ей, когда родились. И то она не была уверена, что сама их родила.

Единственной проблемой на данный момент для Снежаны Игоревны было отличить, кто из них кто. Они не были близнецами, у них была порядочная разница в возрасте, еще бы вспомнить – какая. Но глядя на деток со стороны, совершенно невозможно было установить их половую принадлежность: те же мешковатые джинсы, маечки, кроссовки, серьги в ушах, носах, пупках, губах, языках, бровях и… ну, да ладно.

«М-да, – грустила Снежана Игоревна. – В мое время с этим проблем не было. Все парни носили длинные волосы, а девушки брились наголо…»

Однако только от невнимательного глаза матери способно было ускользнуть главное отличие, которое не могло не броситься в глаза постороннему наблюдателю. Ее дочь, Евгения, была умна, но умело это скрывала. Сынуля же ее, Валентин, был туп, как глобус, и этим очень гордился.