Человек без башни

Пойдем со мной…

Бенедиктов, хотя уже порядком захмелевший, проявил остатки бдительности:

– Куда? У меня инструкции, мне от своих хлопцев нельзя отлучаться…

Мальвина была готова к такому повороту, она наклонилась над Бенедиктовым так, что полушария ее грудей скользнули прямо к носу подозрительного любовничка. Согласитесь, что такой аргумент для большинства мужчин весьма и весьма действенен.

– Глупышка… там нам никто не помешает порезвиться как следует… – страстно прошептала она, увлекая мужчину за собой.

Бенедиктов на ватных ногах, поддерживаемый девушкой, вышел в коридор. Шествие замыкал Чебурек, он оглянулся. В салоне все было спокойно, переодетые солдатики сгруппировались возле дремлющих телохранителе. Никто из непосвященных не заметил их перемещений. Ну и славно! Охранники, сожравшие не только весь представительский обед, но и солидную дозу снотворного, очнутся теперь не скоро. Пилоты будут молчать. За такие-то бабки, каждый сделается немым и слепым, тем более, что люди Холодильника проследят за ними.

В узком коридоре тащить Бенедиктова было неудобно, его конечности до и дело зацеплялись за какие-то ручки, выступы. Задремавший было в объятиях красотки, Аскольд Варлаамович открыл глаза и совершенно трезвым голосом произнес:

– П-позвольте, куда вы меня тащите?

Мальвина среагировала мгновенно, она со всей силы долбанула Бенедиктова подносом, который держала под мышкой.

– Ты что, убила его? – испуганно произнес Чебурек, подхвативший оседающее на пол тело.

Мальвина презрительно скривилась:

– Хлюпик! Он бы всех сейчас переполошил. Я говорила больше порошка надо было сыпать, а все ты: «Отравишь, отравишь, может, у него сердце слабое», – Мальвина обидно передразнила Чебурека. – Сравнил свою массу и его. Тебе нюхнуть достаточно, а этого борова жирного такой долой не усыпишь.

У выхода появился Громила, он раздал рюкзачки-парашюты Мальвине и Чебуреку. Те молча надели, застегнули, проверили крепления. Мальвина кивнула головой и произнесла:

– Давай, Громила, с богом! Пошел.

Громила открыл дверь, в салон с шумом ворвался ветер, выталкивающий наружу, будто гигантский пылесос, пытающийся всосать их в свое чрево.

Растерявшийся Громила вцепился в переборки руками так, что побелели пальцы. Его стошнило от ужаса.