Второй помощник

Каша и жареная сельдь с чаем. Мне показали «свободную комнату», которая на самом деле была завалена всякой всячиной. Немного освободив койку, улегся на нее, но поспать долго не дали. Разбудили, уже начало светать, по горной тропинке я прошел за незнакомым молчаливым парнем лет сорока к небольшому домику на горке. Неподалеку стоял большой дом и деревянный сарай. Мне показали на дверь. В комнате находился капитан, который решил проявить лингвистические способности. Судя по всему, мастер был офицером МИ-5, military intelligence, военная разведка Соединенного королевства, отсюда и три дизеля на борту.

Понятное дело, что на вопрос по-литовски я ответить не смог. Но запасной вариант ответа я уже продумал.

– Я говорю только на трех языках, – и перечислил их.

– Но по документам вы – литовец.

– Отец – литовец, мать – русская, до апреля этого года проживал в городах Ленинград и Выборг. Меня перевели в Вентспилс недавно, можете посмотреть в мореходной книжке. Отец дома на литовском не говорил, мать его не знала, я – тоже.

Так что родной язык у меня русский. В Вентспилс переведен с повышением в должности и на более крупное судно.

– Что произошло с судном?

– Я отдыхал после вахты и находился в своей каюте, когда объявили тревогу, вначале общую, а затем, после взрыва, шлюпочную. По расписанию я – командир шлюпки № 3. Выскочил туда, но там никого не оказалось, все происходило очень быстро, так как в нас пустили две торпеды с полутораминутным интервалом. Воспользовался спасательным плотом. Шлюпки № 2 и 4 отошли от борта раньше и находились под обстрелом, туда я не поплыл, решил добраться до ближайшего берега, но мне сделать это не удалось.

Немецкие катера базируются на Готланде, я их видел, поэтому лег на дно плота и ждал, когда он сдрейфует мимо их базы. Ну, а затем пришлось подать сигнал бедствия, так как «Бьёрвика» шла прямо на меня и пеленг не менялся.

Затем капитан перешел на другие темы, его интересовало все, абсолютно. В другое время и в другом месте он был бы интересным собеседником, но сейчас… Место здесь глухое, даже с моря не видать, полиции и таможни не видно, а работают на таких судах люди, прошедшие «Рым, дым и Крым», так что скормят треске и не поморщатся.

Где-то неделю после этого разговора меня использовали только для хозяйственных работ в усадьбе, переселив в сарай за большим домом. Окучивал картофель, пас овец на соседних горушках. Имение отделено от остального мира каменным забором, сложенным пару-тройку веков назад.