Шесть степеней свободы

– Никакой личной неприязни, Николай Герасимович, не было и нет. Мы с вами прекрасно ладили и работали, но за секретность производства нового вооружения и его испытаний персонально отвечаю я. Да, это сильно интересует англо-американскую, и не только, разведки. Зимой прошлого года Фрейзер пытался попасть на «Иокангу», я ему этой возможности не предоставил, хотя командующий флотом и ГШФ почему-то разрешили этот визит. Выкручиваться пришлось мне одному. Англо-американцы на этом не успокоились, и кто-то дал нам команду прийти в Гамерфест, и туда же прислали «Кинг Джорджа», откуда прибыли вы, Головко и адмирал Фрейзер со своими «специалистами».

– Они наши союзники и делятся с нами всем. У меня приказ Верховного: не допускать недовольства нами командованием флота Метрополии и представителей Соединенных Штатов.

– Но вы же слышали, что сказал «сам» по этому поводу? Соединенные Штаты в тайне от нас, и даже англичан, изготавливают новое оружие огромной разрушительной силы. Такие же работы ведет Германия. И мы начали подготовку к этим работам. Поэтому я вынужден оставить все, что сделано здесь, и приступить к работе в Москве, в составе ГКО.

– И какие функции вы будете исполнять в составе ГКО?

– Я пока не знаю: имею ли я право кому-нибудь что-то говорить по этому поводу.

– Это будет иметь отношение к флоту?

– Да, конечно. Все мои работы, так или иначе, связаны с флотом. В данный момент меня просили подготовить свои предложения по развитию флота. Пока только это.

– Этим у нас занимается адмирал Галлер.

– Я знаю, но мне приказал Верховный, и уточнил, на что необходимо обратить особое внимание. Планы ГШФ его не слишком устраивают. Пока от меня хотят увидеть и услышать именно мою концепцию дальнейшего развития флота.

– Я надеюсь, что вы согласуете с отделом строительства новых кораблей свои предложения?

– Только в случае их утверждения. Кто будет утверждать – мне пока неизвестно. Возможно, что это будет отдел Главного штаба, но вполне может быть, что Иосиф Виссарионович подберет для этого других людей. Мне сказали, что есть какой-то комитет. Ни как он называется, ни: кто в нем состоит, мне неведомо.

– Трудный вы человек, Сергей Иванович.