Женщины Цезаря

Ее Брут станет служить в штабе какого-нибудь командира-консуляра, который примет мальчика благодаря его имени. Происхождение Брута и общественное положение его семьи этому порукой.

Управляющий открыл им дверь, выходящую на узкую Палатинскую улицу. Сервилия быстро направилась в сторону Форума, сын старался не отставать от нее.

– Куда мы идем? – спросил он, все еще нервничая, потому что мать отвлекла его от конспектирования Фукидида.

– В дом Аврелии.

Он по-прежнему был занят оставленной работой, мысленно прикидывая, как выразить огромный объем информации одним предложением.

И день сегодня выдался таким жарким! Если бы не это, его сердце радостно забилось бы при известии о цели их пути. Но сегодня он застонал:

– О, только не в эти трущобы!

– Именно туда.

– Это так далеко! Такое мрачное место!

– Место, может быть, и мрачное, сын мой, но у хозяйки безупречные связи. Там будут все. – Она помолчала, взглянула на сына, не поворачивая головы. – Все, Брут, все.

На это он ничего не ответил.

Двое слуг шли впереди, освобождая им дорогу. Сервилия почти бегом спустилась с лестницы Кольчужников и погрузилась в сутолоку Римского форума, где так любят собираться римляне – слушать, наблюдать, прогуливаться… да просто потолкаться среди сильных мира сего. Ни сенат, ни комиции сегодня не созывались, и у судов был короткий перерыв, но тем не менее кое-кто из великих оказался на Форуме. Магистраты выделялись из толпы благодаря пучкам прутьев, которые сопровождавшие их ликторы держали на уровне плеч, демонстрируя империй.

– Дорога все время в гору, мама! Ты можешь идти помедленнее? – попросил, задыхаясь, Брут, поспешая за матерью, которая быстро шагала по спуску Урбия. Пот ручьями катил с него.

– Если бы ты больше времени уделял физическим упражнениям, ты бы не жаловался, – равнодушно отозвалась Сервилия.

Тошнотворные запахи ударили в нос Бруту, когда они достигли высоких многоквартирных домов Субуры, заслонявших свет солнца. По обшарпанным стенам ползла слизь. Темная липкая жижа текла в сточных канавах и проваливалась в решетки.

Мать и сын проходили мимо бесчисленных крохотных лавчонок. По крайней мере тень от этих жалких строений немного спасала от жары. Но все же Субура представляла собой ту сторону Рима, которая нисколько не привлекала молодого Брута.

Наконец они подошли к довольно благопристойной филенчатой двери из мореного дуба. На двери висело до блеска отполированное кольцо из орихалка в виде головы льва с раскрытой пастью.