Женщины Цезаря

 – Пизона могут забить до смерти.

– Надеюсь на это, – сказал Цезарь, не двинувшись с места.

Цицерон хихикнул:

– Ну, если ты не шевельнулся, чтобы помочь, не вижу, почему это должен делать я.

– Габиний отговорит их, и это будет в его пользу. Кроме того, здесь, наверху, тише.

– Поэтому я и пересел сюда.

– Я так понимаю, – заговорил Цезарь, – ты за то, чтобы Магн получил это назначение?

– Определенно. Он хороший человек, хоть и не принадлежит к фракции boni.

– Такой человек есть, ты же знаешь. Но все равно они не поручат этого мне, а я действительно думаю, что Магн сможет это сделать.

– Ну ты и тщеславен! – воскликнул Цицерон.

– Есть разница между верной оценкой своих способностей и тщеславием.

– И ты знаешь ее?

– Конечно.

Они помолчали немного, потом, когда шум на улице стал затихать, поднялись, спустились с верхних рядов и вышли.

Стало ясно, что победа на стороне союзников Помпея. Пизон сидел на ступеньке, залитый кровью, вокруг него хлопотал Катул. Гортензия нигде не было видно.

– Ты! – с горечью крикнул Катул, когда Цезарь поравнялся с ним. – Ты предал свое сословие, Цезарь! Я говорил тебе это еще много лет назад, когда ты пришел просить меня взять тебя на войну против Лепида! Ты ничуть не изменился. Ты никогда не изменишься, никогда! Всегда ты будешь на стороне этих подлых демагогов, поставивших своей целью лишить сенат власти!

– В твоем возрасте, Катул, стоит несколько раз подумать, прежде чем претендовать на что-то и разевать рот, сморщенный, как анус кошки.

– Я буду защищать Рим и сенат от выскочек, подобных Помпею, пока не умру!

– Глядя на тебя, могу уверенно заключить, что этого ждать недолго.

Цицерон, который уже уходил, желая послушать, что говорит Габиний с ростры, повернулся к лестнице.

– Следующее собрание плебса послезавтра! – крикнул он на прощание.

– Вот еще один, кто уничтожит нас, – сказал Катул, презрительно скривив губы.