ICE MAN. Ледяная схватка. Как я пешком пересек в одиночку всю Антарктиду

Меня захватил отнюдь не страх смерти, а понимание, что я больше не вернусь домой. Я никогда не вернусь в Портленд, никогда не прогуляюсь вдоль реки Уилламетт, держа за руку свою жену Дженну, никогда не буду смеяться, снова сидя у костра на побережье Орегона с моими родителями и другими близкими, никогда больше не вдохну глубокий, безмятежный дух влажной, занесенной корой лесной тропы в Каскадных горах.

Теперь все зависело только от моих рук. Я схватился ими за край палатки, пока мое сносимое ветром жилище дергалось и моталось над головой.

Было ясно, что нужно как-то распластать палатку, чтобы ее так сильно не надувал ветер. Но, используя единственный способ это сделать, который пришел мне в голову, – стянуть палатку вниз и залезть на нее, чтобы прижать своим весом, – я мог сломать шесты. И тогда возникнет уже другое критическое положение. Чтобы немного облегчить поклажу на санях, одним прекрасным солнечным утром, которое теперь казалось эпизодом из другой жизни, я выбросил запасные шесты.

Ветер дул мне в лицо, мороз усиливался с каждой секундой, а паника нарастала, и тогда в моем сознании ожил тот далекий солнечный момент, когда я принял это решение. Я ощутил в своей руке шесты, увидел, как копаю в снегу яму и хороню их вместе с другими припасами и инструментами, чтобы позднее их можно было достать. Это снаряжение казалось таким тяжелым и таким ненужным.

Я подумал, что, возможно, то решение было первой ошибкой – точкой, откуда по-настоящему началась огромная цепочка промахов. Казалось бы, сущая безделица: шесты для палатки. Несколько лишних унций, очередная ошибка – и теперь меня настигли ее последствия.

Выбор и последствия. Все во Вселенной упростилось до этих гигантских слов. Над моей головой крошечная палатка внезапно стала казаться огромным, развевающимся, бьющимся на ветру красным монстром, который с каждым мигом рос, и все труднее было его удерживать.

Глава первая. Капитан

Перед экспедицией

Русский грузовой самолет Ил, который грохотал и несся над проливом Дрейка в сторону льдов Антарктики, обладал всеми удобствами, которые можно ожидать от суровых и прагматичных русских инженеров, то есть, в сущности, был полностью лишен всяких удобств.