Путь Моргана

Уильям Генри рос вдумчивым и тихим ребенком и, хотя улыбался охотно, смеялся только изредка и никогда не капризничал и не дулся.

– Клянусь вам, у него темперамент монаха, – твердил мистер Тислтуэйт. – В вашей семье появился картезианец!

Пять дней назад до «Герба бочара» донесся слух, что в городе вспыхнула оспа, но случаи заболевания были еще слишком редкими, чтобы прибегать к карантину, первой и последней отчаянной надежде каждого города.

От испуга глаза Пег стали огромными.

– О, Ричард, только не это!

– Мы сделаем Уильяму Генри прививку, – решил Ричард и сразу послал письмо кузену Джеймсу-аптекарю.

Услышав, что от него требуется, аптекарь ужаснулся.

– Боже, Ричард, ни в коем случае! Оспу прививают взрослым людям! Никогда не слышал, чтобы вакцинации подвергали младенца, едва выросшего из пеленок! Она его погубит! Лучше бы вы отправили его на ферму или оставили здесь, но никого не подпускали к нему. И молитесь, что бы вы ни выбрали.

– Вакцинацию, кузен Джеймс. Она необходима.

– Ричард, я не стану делать ее! – Кузен Джеймс-аптекарь обернулся к Дику, который мрачно прислушивался к спору. – Дик, объясни же ты ему! Скажи хоть что-нибудь, умоляю!

Но неожиданно Дик пришел на выручку сыну.

– Джим, то, что ты предлагаешь, нам не подходит. Чтобы вывезти Уильяма Генри из Бристоля… нет, ты выслушай меня! – так вот, чтобы вывезти его из города, понадобится нанять повозку, а как знать, кто до этого сидел в ней? Или кого мы встретим на переправе в Роунхэм-Мидс? И потом, можно ли никого не подпускать к ребенку здесь, в таверне? По воскресеньям тут не протолкнешься.

– В таком случае я ни за что не ручаюсь! – воскликнул кузен Джеймс-аптекарь и, ломая руки, выбежал прочь – просить друга-врача найти жертву оспы, волдыри на теле которой уже лопнули.

Выполнить его просьбу было нетрудно: к тому времени в городе уже насчитывалось множество больных, преимущественно не старше пятнадцати лет.

– Помолись за меня, – попросил друга кузен Джеймс-аптекарь, погружая обычную штопальную иглу в лопнувший волдырь на лице двенадцатилетней девочки и поворачивая ее в ране, чтобы она покрылась гноем. Бедная маленькая пациентка! Ее миловидное личико навсегда останется обезображенным. – Помолись за меня, – повторил он, поднимаясь и укладывая иглу на слой корпии в жестяную коробку. – Молись, чтобы я не совершил убийство.