Песнь о Трое

Ростом он был не меньше шести локтей, а плечи его напоминали темные горы. Его массивную, выступающую вперед нижнюю челюсть покрывала черная как смоль остроконечная борода, а черные волосы, хотя и коротко подстриженные, непокорно падали на брови, которые нависали над его глазами, будто карниз. Его единственным одеянием была свисавшая с левого плеча и подхваченная под правым шкура огромного льва, голова которого, словно капюшон, висела у него на спине, пугая хищным оскалом огромных клыков.

Он обернулся и поймал мой пристальный взгляд.

Переполненный чувствами, я заставил себя посмотреть в его широко открытые спокойные глаза – глаза, которые видели все, вытерпели все, испытали унижение, какому боги могут подвергнуть смертного. Глаза, в которых сверкал острый ум. Я почувствовал себя припертым к стене дома, который стоял у меня за спиной, – мой дух обнажен, мой разум открыт его воле.

Но я собрался с покинувшим было меня мужеством и гордо выпрямился во весь рост, ведь моим был великий титул, моей – колесница с золотой чеканкой, моей – пара белых коней, прекрасней которых он никогда не видал.

Моим был самый великий город во всей ойкумене.

Он двинулся сквозь гомон рыночной толпы, будто ее и не было, подошел прямо ко мне вместе с двумя последовавшими за ним товарищами и, протянув руку величиной с добрую ляжку, осторожно погладил черные морды белых коней.

– Ты из дворца и, наверно, царского рода? – спросил он очень низким голосом, хотя надменности в нем не было.

– Меня зовут Подарк по прозвищу Приам, я сын и наследник Лаомедонта, царя Трои.

– Меня зовут Геракл.

Я уставился на него, открыв рот. Геракл! Геракл в Трое! Я облизал пересохшие губы.

– Это большая честь, мой господин. Согласен ли ты быть гостем в доме моего отца?

Его улыбка оказалась на удивление милой.

– Благодарю тебя, царевич Приам. Распространяется ли твое приглашение на моих спутников? Они все из благородных эллинских родов и не посрамят ни меня, ни твоего дома.

– Конечно, мой господин Геракл.

Он кивнул своим спутникам, стоявшим у него за спиной, и подал сигнал подойти к нам поближе.

– Разреши представить моих друзей. Это Тесей, царь Аттики, а вот Теламон, сын Эака, царь острова Саламин.

Я проглотил комок в горле. Вся ойкумена знала Геракла и Тесея; певцы-аэды без конца воспевали их подвиги. Эак, отец юного Теламона, когда-то отстраивал западную стену Трои.