Песнь о Трое

Но он был, по слухам, больше и величественнее, чем старинный тронный зал в Кносском дворце на Крите, и достаточно просторным, чтобы вместить триста человек и не казаться переполненным. Между кедровыми балками высокого потолка синеет небесная лазурь, расцвеченная золотыми созвездиями. Потолок подпирают массивные колонны, суживающиеся к основанию, темно-синие или пурпурные, с простыми круглыми капителями и плинтами, покрытыми позолотой. Стены до высоты человеческого роста выложены пурпурным мрамором без рельефов, а выше расписаны фресками: сценами охоты на львов, леопардов, медведей, волков – черно-белыми, желтыми, малиновыми, коричневыми и розовыми на бледно-голубом фоне.

Я снял лук с колчаном, отдал их рабу и, лавируя между кучками придворных, пробрался к трону. Увидев меня, царь наклонился вперед, чтобы легко прикоснуться к моей склоненной голове изумрудным набалдашником скипетра из слоновой кости, – знак того, что я могу встать и подняться к нему.

– Я рад, что ты вернулся, сын.

– Я бы тоже хотел сказать, что рад вернуться, отец.

Подтолкнув меня вниз, чтобы сел у его ног, он вздохнул:

– Я всегда надеялся, что на этот раз ты останешься, Парис. Что мне сделать для тебя, чтобы ты остался?

Я протянул руку, чтобы погладить его бороду: ему это нравилось.

– Мне не нужна царская работа, мой господин.

– Но ты царевич! – Он снова вздохнул и слегка качнулся вперед. – Впрочем, ты еще очень молод, я знаю. У тебя впереди много времени.

– Нет, мой господин, времени нет. Ты думаешь, будто я все еще мальчик, но я взрослый мужчина. Мне тридцать три.

Мне показалось, он меня не слушал, ибо поднял голову и отвернулся, замахав посохом кому-то в толпе. Гектору.

– Парис утверждает, что ему уже тридцать три года, сын мой! – заявил он, когда Гектор остановился у подножия трех ступеней.

Он был достаточно высок, чтобы даже оттуда смотреть отцу прямо в лицо: их головы были на одном уровне.

Темные глаза Гектора задумчиво меня оглядели.

– По-моему, столько тебе и должно быть, Парис. Я родился на десять лет позже тебя, а мне уже полгода как исполнилось двадцать три. – Он ухмыльнулся. – Однако ты определенно не выглядишь на свой возраст.

Я рассмеялся в ответ:

– Спасибо на добром слове, братец! Уж ты-то точно выглядишь на мой возраст. Ведь ты наследник.