Падение титана, или Октябрьский конь

Картина разрушений не производит на него ни малейшего впечатления, хотя виноваты в них по большей части именно он и его солдаты. Мои люди ограничились бы простыми домами, лачугами и трущобами, которые мало что значат».

– Ладно, – сказала она, когда Цезарь и его ликторы провожали ее обратно в целехонький Царский квартал. – Я соберу все золото и серебро. Все, что смогу отыскать, лишь бы восстановить храмы, гимнасий, агору, суд и остальные общественные строения.

Цезарь резко дернул повод осла. Животное остановилось, удивленно хлопая длинными ресницами.

– Это очень похвально, – строго сказал римлянин, – но не следует начинать с украшения города. Первое, что необходимо, – это накормить тех, кто остался без средств и без крова. Второе – разобрать все руины. Третье – построить новые дома для простых людей, включая бедняков. Только когда народ Александрии будет устроен, можно тратить деньги на все остальное.

Она открыла рот, чтобы накричать на него, излить свой гнев, но встретилась с его взглядом.

О Птах-создатель! Он действительно бог, могущественный и ужасный!

– К твоему сведению, – продолжал он, – бо?льшая часть убитых в этой войне – македонцы и македонские греки. Вероятно, их тысяч сто. Так что у тебя остаются еще почти три миллиона бездомных и безработных. Кто их поддержит? Я хочу, чтобы ты поняла: у тебя есть редкий шанс снискать любовь основной массы александрийцев. Рим не подвергался разрушению с тех пор, как стал заботиться о простых людях. Вы, Птолемеи, и вся ваша македонская бюрократия управляли страной намного большей, чем Рим, как вам вздумается, без оглядки на бедноту и на ее насущные нужды.

Это необходимо изменить, иначе толпа вернется сюда. И гораздо более разъяренная, чем когда-либо.

– Ты утверждаешь, – заговорила она, уязвленная и смущенная, – что мы, находящиеся на вершине власти, не показали себя хорошими правителями. Ты заявляешь, что мы равнодушны к беднякам, что мы никогда не наполняем их желудки за наш счет и не даем гражданства большинству горожан.

Пусть это так. Но Рим тоже не идеален. Ибо Рим – это империя, он может обеспечить процветание черни, эксплуатируя провинции. У Египта их нет. А те, что были, отобрал у него тот же Рим. Что же касается тебя, Цезарь, то твой путь был кровавым. У тебя нет морального права судить Египет и нас.

Рука дернула повод, и осел тронулся в путь.

– В свое время, – бесстрастно сказал Цезарь, – я оставил без крова полмиллиона человек.