Падение титана, или Октябрьский конь

 – Я отправляюсь в Африку с Афранием и Петреем. Завтра.

Гней Помпей вскинул брови:

– Корабли я могу дать тебе, Лабиен, но к чему такая спешка? Останься подольше и возьми с собой выздоровевших раненых Катона. У меня достаточно транспортов.

– Нет, – ответил коротко Лабиен. Он встал и кивнул Афранию и Петрею. – Дай мне один корабль. Я поплыву на Киферы и Крит и посмотрю, сколько там собралось беглецов. Если достаточно, я реквизирую весь тамошний флот и, если будет нужно, наберу экипажи, хотя солдаты умеют грести.

Он тут же вышел. Афраний и Петрей побежали за ним, как два больших старых преданных пса.

– С Лабиеном покончили, – сквозь зубы сказал Цицерон. – Не могу сказать, что буду скучать по нему.

«Я тоже», – хотел сказать Катон, но промолчал. Вместо этого он обратился к Гнею Помпею:

– А что делать с восемью тысячами раненых, которых я привез из Диррахия? По крайней мере тысяча из них уже могут плыть в Африку, но остальным для поправки нужно время. Все они готовы к дальнейшей борьбе, и я не могу бросить их здесь.

– Кажется, наш новый великий человек больше интересуется Малой Азией, чем Адриатикой, – презрительно вздернув губу, фыркнул Гней Помпей. – Целует землю Илиона в память о своем предке Энее, как вам это нравится? Освобождает Трою от налогов! Ищет могилу Гектора! – Внезапно он усмехнулся. – Но любой досуг длится недолго. Сегодня прибыл курьер и сообщил, что царь Фарнак покинул Киммерию и направился к Понту.

Квинт Цицерон засмеялся:

– Следует по стопам своего дорогого родителя? Цезарь намерен его урезонить?

– Нет, Цезарь продолжает двигаться на юг.

– Значит, у Цезаря появится масса забот на восточном краю Нашего моря, – с огромным удовлетворением сказал Катон. – А у нас будет достаточно времени, чтобы укрепиться в провинции Африка.

– А ты понимаешь, Катон, что Лабиен пытается опередить и тебя, и моего отца, и любого, кто будет претендовать на высшее командование в Африке? – спросил Гней Помпей. – Почему еще он так спешит туда? – Он в отчаянии ударил кулаком по ладони. – Только бы выяснить, где сейчас мой отец! Я знаю его, Катон, и знаю, в каком он пребывает отчаянии!

– Не тревожься, он вскоре объявится, – успокоил его Катон.