Падение титана, или Октябрьский конь

У меня есть дядя Митридат и четыре римских легиона. Так что, когда ты победишь республиканцев, Цезарь, я приеду к тебе.

Говоришь, ты не будешь править Римом?

Конечно же будешь!»

II

Поход десяти тысяч Катона

Секстилий (август) 48 г. до Р. Х. – май 47 г. до Р. Х

1

Лабиен спешил к Катону и Цицерону с вестью о поражении Помпея Великого при Фарсале. Меняя лошадей, он достиг адриатического побережья Македонии через три дня после битвы. Последнего, десятого, коня он почти загнал. Хотя он был один и в заляпанных дорожной грязью доспехах, часовые у ворот лагеря сразу узнали это смуглое неримское лицо.

Уверенный, что Катон находится в доме командующего, Лабиен спрыгнул с еле державшегося на ногах коня и зашагал по via principalis к алому флагу, чье полотнище было так натянуто свежим морским бризом, что казалось жестким. Он надеялся, что Катон будет один. Сейчас не тот момент, чтобы выслушивать разглагольствования Цицерона.

Но увы, великий адвокат был на месте. Его тщательно выверенная, облеченная в официально-гладкие фразы латынь немолчным потоком лилась из открытой двери, словно он обращался к членам жюри, а не к мрачному, насупившемуся Катону. Едва шагнув через порог, Лабиен заметил, что терпением Катона немилосердно злоупотребляют.

Увидев соратника, оба разом вскочили, готовые засыпать его вопросами. Но выражение лица Лабиена заставило их прикусить языки.

– Он разбил нас меньше чем за час, – коротко бросил Лабиен, прямиком направляясь к столу с вином.

Жажда заставила его залпом осушить содержимое чаши. Он содрогнулся от отвращения и, кривя губы, спросил:

– Катон, почему у тебя никогда нет хорошего вина?

На новость первым отреагировал, конечно же, Цицерон. Он пронзительно закричал, замахал руками.

– Это чудовищно, невозможно, ужасно! – воскликнул он, заливаясь слезами. – Что я здесь делаю? Зачем я только отправился в это злосчастное путешествие? Мне следовало быть сейчас в Италии, если не в Риме.

И так далее, и так далее. Неизвестно, что вызвало этот припадок самобичевания, но остановить его было нельзя.

Катон стоял молча, чувствуя странное онемение в челюстях. Случилось невероятное – Цезарь победил. Но как такое возможно? Как? Как неправому удалось доказать, что он прав?

Их реакция не удивила Лабиена. Он слишком хорошо знал этих людей и слишком мало любил.