Антоний и Клеопатра

– Его писарь больше любит деньги, чем статуи, дочь Амона-Ра. Писарь сделал лишнюю копию и продал ее мне.

– Интересно, Деллий действовал по инструкции? Или это просто способ показать своему хозяину, что он недаром ест его хлеб?

– Последнее, царица, – ответил Сосиген, вытирая выступившие от смеха слезы. – Это так глупо! «Статуя Сераписа, расписанная Никием»? Никий умер задолго до того, как Бриаксис залил бронзу в форму. И он пропустил Аполлона работы Праксителя в гимнасии – назвал его «скульптурой, не представляющей большой художественной ценности»! О Квинт Деллий, ты дурак!

– Не будем недооценивать человека только потому, что он не может отличить Фидия от неаполитанской гипсовой копии, – сказала Клеопатра.

Явился Каэм в сопровождении своей жены.

– Таха, наконец-то! Что говорит чаша об Антонии?

Гладкое красивое лицо осталось спокойным. Таха, жрица бога Птаха, была с раннего детства обучена скрывать эмоции.

– Лепестки лотоса образовали узор, какого я никогда не видела, дочь Ра. Я много раз бросала их в воду, но рисунок не менялся. Да, Исида одобряет Марка Антония как отца твоих детей, но это будет нелегко, и это случится не в Тарсе. В Египте, только в Египте. У него мало семени, его нужно поить соками и кормить фруктами, усиливающими мужское семя.

– Если узор незнакомый, Таха, мать моя, как ты можешь быть уверена в том, что говорят лепестки?

– Я проверила по священным папирусам, фараон.

– Должна ли я отказаться от поездки в Тарс? – спросила Клеопатра Каэма.

– Нет, фараон. У меня были видения, и они говорят, что в Тарс ехать необходимо. Антоний – это, конечно, не бог с Запада, но в нем течет та же кровь. Этого для наших планов довольно, ведь мы не хотим вырастить соперника Цезариону! Все, что ему нужно, – это сестра, на которой он сможет жениться, и несколько братьев, которые будут преданно ему подчиняться.

Вошел Цезарион, оставляя после себя воду на полу.

– Мама, я только что говорил с Квинтом Деллием, – сообщил он, плюхаясь на ложе.

Кудахтая, как курица, Хармиона бросилась за полотенцами.

– Да? Сейчас? И где это произошло? – с улыбкой поинтересовалась Клеопатра.

Большие зеленые глаза, более яркие, чем у Цезаря, но не столь проницательные, весело сощурились.

– Я пошел купаться, и он был там, шлепал по воде босиком.