Антоний и Клеопатра

Кроме того, военная дисциплина у него всегда хромала. Он позволил легионерам насиловать и грабить. Затем, когда божественный Юлий сделал его начальником конницы, он выместил свою обиду на Брундизий на горожанах.

– Тогда понятно, – усмехнулся Секст. – Однако, когда триумвир берет с собой всю армию, это похоже на вторжение.

– Демонстрация силы, знак императору Цезарю…

– Кому?

– Императору Цезарю. Мы не зовем его Октавианом. И Рим тоже не зовет. – Меценат сделался очень серьезным. – Может, поэтому Поллион и не вернулся в Рим, даже в качестве избранного младшего консула.

– Вот менее приятная новость для императора Цезаря, чем Дальняя Галлия, – язвительно заметил Секст. – Поллион переманил Агенобарба на сторону Антония. Это не понравится императору Цезарю!

– Ох, стороны, стороны, – воскликнул Меценат, но как-то равнодушно. – Единственная сторона – это Рим. Агенобарб – горячая голова, Секст, тебе это хорошо известно. Он сам по себе и с удовольствием бороздит свой участок моря, считая себя Нептуном.

Не означает ли это, что и у тебя в будущем прибавится забот с Агенобарбом?

– Не знаю, – ответил Секст с непроницаемым лицом.

– Ближе к делу. Многоглазая и многоязыкая молва говорит, что ты не ладишь с Луцием Стаем Мурком, – сказал Меценат, демонстрируя свою осведомленность собеседнику, неспособному это оценить.

– Мурк хочет командовать на равных правах, – вырвалось у Секста.

Это было характерно для Мецената: он усыплял бдительность слушателей, и его начинали воспринимать не как ставленника Октавиана, а как достойного доверия собеседника.

Досадуя на свою неосторожность, Секст попытался исправить ошибку:

– Конечно, он не может разделить со мной командование, поскольку я в это не верю. Я добился успеха, потому что сам принимаю все решения. Мурк – апулийский козопас, который возомнил себя римским аристократом.

«Глядите-ка, кто это говорит, – подумал Меценат. – Значит, прощай, Мурк, да? К этому времени в следующем году он будет мертв, обвиненный в каком-нибудь проступке.

Этот высокомерный молодой негодяй не терпит равных, отсюда его пристрастие к флотоводцам-вольноотпущенникам. Его роман с Агенобарбом продлится лишь до тех пор, пока Агенобарб не назовет его пиценским выскочкой».

Вся полезная информация получена, но он здесь не для этого. Наевшись креветок и выудив все новости, Меценат перешел к своему главному заданию – убедить Секста Помпея помочь Октавиану и Италии. Для Италии это означает наполнить желудки.