Битва за Рим

Чудесный отдых превратился в кошмар, конца которому не предвиделось. Выслушав ультиматум мужа, она едва не ухватилась за возможность отправиться в Кумы. Но потом подумала, что в этом случае проведет в разлуке с Марием много лет, а разве можно так надолго разлучать отца с сыном? К тому же в чужих краях Гая Мария может снова хватить удар.

– Но, Гай Марий, я никогда прежде не пускалась в длительные путешествия, не считая поездок на наши виллы в Кумах или Арпине; когда мы отправляемся туда с Марием-младшим, то берем с собой все то, что взяли сейчас.

Я тебя прекрасно понимаю и совсем не хочу превращаться в обузу. – Она уронила голову на руки и смахнула слезу. – Но беда в том, что я просто не знаю, как со всем этим быть.

Марий и подумать не мог, что когда-либо услышит от жены признание в беспомощности. Понимая, каких усилий стоили ей эти слова, он попросту сгреб ее в охапку и чмокнул в макушку.

– Не тревожься, я сам обо всем позабочусь, – пообещал он. – Но ты должна мне кое-что пообещать.

– Я на все согласна, Гай Марий!

– Если выяснится, что я выбросил что-то действительно необходимое или отослал незаменимого слугу, прошу тебя не упрекать меня. Ни единым словом! Договорились?

Просиявшая Юлия обняла его крепче.

– Договорились, – отозвалась она.

После этого их продвижение ускорилось, причем Юлия с удивлением обнаружила, до чего ей стало удобно. По мере возможности римская знать останавливалась во время путешествий на виллах друзей или друзей этих друзей, заручившись рекомендательными письмами.

Такое гостеприимство впоследствии всегда вознаграждалось, поэтому путешественники нигде не чувствовали себя незваными гостями. Впрочем, за Беневентом им пришлось довольствоваться постоялыми дворами, ни один из которых, как вынуждена была признать Юлия, не вместил бы ее прежней свиты.

Больше всего они страдали из-за жары, ибо южная часть Апеннинского полуострова отличалась засушливым климатом и отсутствием тени вдоль главных дорог. Но поскольку теперь они двигались быстрее, путешествие сделалось менее однообразным, и время от времени им попадались источники, купальни на речках и бани, каковые можно было найти даже в захолустных городишках.

Тем приятнее было наконец очутиться в тенистых плодородных долинах, окружавших Тарент, – а уж в самом Таренте и подавно. Этот город по-прежнему оставался больше греческим, нежели римским, хотя и утратил былое значение конечного пункта Аппиевой дороги.