Битва за Рим

Будь впредь осторожнее, иначе люди скажут, что твое время прошло. Однако могу тебя понять: трудно отыскать нужные слова, когда говоришь не от сердца. Разве я не прав, Марк Эмилий?

Скавр ничего не ответил и густо покраснел.

– Платные осведомители и телохранители – это не в римских правилах! – сказал Рутилий Руф. – Если мы на это пойдем, исполняя lex Licinia Mucia во всей его суровости, то покажем италийским соседям, что боимся их. Мы покажем им, что новый закон направлен не на то, чтобы карать преступников. Нет, его цель подавить в зародыше всякое будущее сопротивление.

И чье? Наших же соседей! Тем самым мы откроем свои опасения насчет того, что им куда легче заглотнуть нас, чем нам – их. Столь строгие меры и такие неримские действия будут свидетельствовать о глубоком страхе, о слабости – да, о слабости, а не о силе, учтите это, отцы-сенаторы и квириты! Человеку, уверенному в себе, не нужна охрана из бывших гладиаторов, он не косится через плечо. Человек, уверенный в себе, не предлагает вознаграждения за сведения о своих врагах.

– Чепуха! – пренебрежительно бросил принцепс сената Скавр. – Платные осведомители – уступка здравому смыслу. Это облегчит геркулесову задачу, стоящую перед судами, которым придется разоблачать фальсификаторов десятками тысяч. Любой способ, упрощающий и сокращающий процедуру, является желательным. То же можно сказать и о вооруженных телохранителях. Они предотвратят выступления и бунты.

– Слушайте, слушайте! – раздалось из разных концов зала. Послышались аплодисменты.

– Я и сам вижу, что обращаюсь к тем, чьи уши превратились в камень, – молвил Рутилий Руф, горестно пожимая плечами. – Как жаль, что лишь немногие из вас умеют читать по губам! Тогда позвольте мне закончить следующими словами: если мы узаконим платных осведомителей, то заразим нашу любимую родину страшной болезнью, которая будет терзать ее много десятков лет. Наушничество, шантаж, сомнение в друзьях и родне! Повсюду найдутся люди, способные на любую низость ради денег, – что, я не прав, Марций Филипп? Мы выпустим нечисть, которая давно уже завелась во дворцах заморских царей и ползет изо всех щелей там, где людьми правит страх и где действуют репрессивные законы.

Останемся же теми, кем были всегда, – римлянами! – Он сел. – Это все, Луций Лициний.

Никто не аплодировал, только по залу пронесся легкий шумок, а Гай Марий широко ухмыльнулся.

«Да, – думал Марк Ливий Друз, видя, что заседание идет к концу, – это действительно все.