Битва за Рим

– Старина Скавр отжил свое, – делился впечатлениями с соседями по обеим сторонам Луций Марций Филипп. – Раньше он не позволял себе вставлять в свою речь чужие фразы.

– А мне нечего ему возразить, – отозвался сосед слева, Луций Семпроний Азелион.

– Нет, он устарел, – настаивал Филипп.

– Тихо, Луций Марций! – шикнул на болтуна Марк Геренний, сосед справа. – Дай послушать Публия Рутилия!

– Еще наслушаешься! – огрызнулся Филипп, но все-таки умолк.

Публий Рутилий Руф не стал расхаживать по залу, а остался стоять рядом со своим раскладным стулом.

– Сенаторы, квириты, слушающие у дверей, умоляю, внемлите мне! – Он пожал плечами со скорбным лицом. – Я не больно-то доверяю вашему здравому смыслу, поэтому не питаю надежды, что мне удастся убедить вас не соглашаться с Марком Эмилием, который выражает сегодня мнение большинства. Однако я скажу то, что должно здесь прозвучать и быть услышанным, поскольку самое ближайшее будущее докажет мою правоту, – в этом я могу вас заверить.

Откашлявшись, он провозгласил:

– Гай Марий прав! Все лжеграждане должны быть вычеркнуты из списков и исключены из триб, но этим необходимо ограничиться! Конечно, мне известно, что большинство из вас – и я в том числе! – считает италиков недостойными статуса римлян; однако при этом я надеюсь, что у нас хватит разума понять: не следует приравнивать италиков к варварам.

Они – цивилизованные люди, их вожди прекрасно образованны, их образ жизни ничем не отличается от нашего. Следовательно, с ними нельзя поступать как с варварами! Много веков назад они заключили с нами договор, много веков они наши союзники. Наша ближайшая, кровная родня, как верно заметил Гай Марий.

– Во всяком случае, ближайшая, кровная родня самого Гая Мария, – вставил Луций Марций Филипп.

Публий Рутилий Руф обернулся на голос бывшего претора, наморщив веснушчатый лоб.

– Как это проницательно с твоей стороны, – проговорил он ласково, – провести различие между кровным родством и близостью, которая зиждется на деньгах! Если бы не эта тонкость, ты бы оказался накрепко связанным с Гаем Марием, точь-в-точь прилипало! Ведь по части денег Гай Марий тебе ближе отца родного, Луций Марций! Готов поклясться, что ты за один раз выклянчивал у Гая Мария больше, чем получил от родителя за всю жизнь.

Если бы деньги уподоблялись крови, то и тебе можно было бы вменить в вину родство с италиками!

Сенат грохнул от смеха. Раздались хлопки и свистки. Филипп покраснел как рак и спрятался за спинами соседей.