Битва за Рим

 – Не бить ее надо, отец, а убить!

– Ступай в детскую, Сервилия, – устало произнес Друз.

Однако девочка цеплялась за отцовскую руку и бросала Друзу недетский вызов, расставив ноги и сверкая глазами.

– Она заслуживает, чтобы ее убили! – надрывалась девочка. – Я знаю, почему ей нравилось жить в Тускуле! Я знаю, чем она там занималась! Я знаю, почему мальчик родился рыжим!

Цепион отпихнул ее руку, словно обжегшись. С его глаз начинала сползать пелена.

– То есть как, Сервилия? – Он грубо тряхнул дочь.

– У нее был любовник – я знаю, что значит «любовник»! – выкрикнула девочка, скаля зубы. – У моей мамы был любовник. Рыжий! Они встречались каждое утро в доме, в его имении. Я знаю – я следила за ней! Я видела, что они делали в постели. И знаю, как его зовут. Марк Порций Катон Салониан, потомок раба! Я знаю, я спрашивала тетю Сервилию. – Она воззрилась на отца, и ненависть сменилась на ее личике бесконечным обожанием. – Tata, если ты не убьешь ее, то просто оставь ее здесь.

Друз и Цепион превратились в каменные глыбы, зато Ливия Друза наконец-то ожила. Запахнув одежду и затянув пояс, она повернулась к дочери.

– Дорогая, все не так, как тебе кажется, – ласково произнесла она и попыталась погладить дочь по щеке.

Однако рука ее была немилосердно отброшена. Сервилия прижалась к отцу:

– Я сама знаю, как все обстоит. Обойдусь без твоих поучений! Ты опозорила наше имя – имя моего отца! Ты заслуживаешь смерти! А этот мальчишка – не сын моему отцу.

– Маленький Квинт – сын твоего отца, – твердила Ливия Друза. – Он твой брат.

– Нет, он пошел в рыжего мужчину, он – потомок раба! – Маленькая Сервилия ухватилась за тунику Цепиона. – Tata, пожалуйста, забери меня отсюда!

Вместо ответа Цепион оттолкнул ребенка, да так сильно, что девочка не удержалась на ногах.

– Каким же я был болваном! – негромко проговорил он. – Девчонка права, ты заслуживаешь смерти. Жаль, что я не орудовал ремнем чаще и сильнее.

Стиснув кулаки, он вылетел из комнаты, а вслед за ним бросилась дочь, которая звала его, просила подождать и дрожала от горьких рыданий.

Друз с сестрой остались одни.

Ноги у Марка Ливия подкосились, он тяжело опустился в кресло.