Битва за Рим

Будучи представительницами римских патрицианских семей, обе женщины стали образцовыми женами: послушными, услужливыми, ровными и неизменно почтительными. С годами супруги разобрались друг в друге, и былое безразличие Марка Ливия Друза было побеждено заботливым вниманием жены, ее пылкостью в любви и общим горем бездетности. Тем временем невысказанное обожание Квинта Сервилия Цепиона задохнулось, не выжив в атмосфере затаенной неприязни жены, ее растущей холодности в постели и огорчения из-за того, что оба их ребенка оказались девочками, а появления на свет мальчика пока не предвиделось.

Обязательным домашним ритуалом был визит в детскую. Друз обожал пухлощекого смуглого мальчугана, именуемого Друзом Нероном, которому вот-вот должно было исполниться два года. Цепион же едва заметно кивнул своим дочерям, те в страхе прижались к стене и встретили отца молчанием. Обе были миниатюрными копиями матери – столь же темноволосые, большеглазые и большеротые, – очаровательными, как все невинные дети, однако папаша не проявил к ним никакого интереса.

Сервилию (ей на днях должно было исполниться семь лет) многому научила порка, которой завершилась ее попытка усовершенствовать лошадь и гроздь винограда на картине Апеллеса. Раньше на нее никогда не поднимали руку, поэтому она испытала не столько боль, сколько унижение и научилась скорее изворотливости, нежели послушанию. Лилла была совсем другой: шаловливой, неунывающей, волевой и прямодушной. Порка была ею немедленно забыта, но не осталась без последствий: теперь отец вызывал у нее должное уважение.

Все четверо взрослых направились в триклиний, чтобы приступить к трапезе.

– Разве к нам не присоединится Квинт Поппедий? – спросил Друз у своего слуги Кратиппа.

– Он не предупреждал о том, что у него изменились планы, domine.

– В таком случае давайте подождем его, – предложил Друз, не обращая внимания на неприязненный взгляд, брошенный на него Цепионом.

Цепион, однако, не желал так это оставить.

– Чем тебя пленил этот страшный человек, Марк Ливий? – спросил он.

Друз окинул шурина ледяным взором.

– Некоторые люди задают мне тот же вопрос, имея в виду тебя, Квинт Сервилий, – произнес он ровным голосом.

Ливия Друза ахнула и подавила нервный смешок; однако, как Друз и предполагал, намек остался незамеченным Цепионом.

– И все-таки чем он тебе дорог?

– Тем, что он мне друг.

– Скорее он – присосавшаяся к тебе пиявка! – фыркнул Цепион.