Битва за Рим

Я решил оставить пока все как есть по единственной причине: у мальчика хотя бы мать – каппадокийка, то есть твоя дочь.

– Моя дочь – царица Понта, и ее старший сын унаследует трон Митридата. Мне лестно, что этот мальчик будет править у меня на родине. Он – последний в роду, вернее, последней в роду является его мать.

– Ты не принадлежишь к царской династии, Гордий, – презрительно бросил Марий. – Пусть ты каппадокиец, но титул царевича ты себе присвоил. Следовательно, твоя дочь – никакая не последняя представительница рода.

Передай мое послание царю Митридату.

– Передам, Гай Марий, – ответствовал Гордий, не выказывая ни малейших признаков обиды.

Марий уже развернул коня, но в последний момент натянул уздечку и обернулся:

– Да, вот еще что! Прибери на поле боя, Гордий! Если вы, сыны Востока, желаете, чтобы к вам относились с уважением, как к цивилизованным людям, то и ведите себя соответствующим образом! После битвы нельзя оставлять гнить несколько тысяч трупов, пускай даже вражеских, не заслуживших ничего, кроме презрения.

Это признак вопиющего варварства. Насколько я понимаю, твой хозяин Митридат и есть варвар. Всего хорошего!

Закончив свое напутствие, Гай Марий ускакал прочь, увлекая за собой спутников.

Не в натуре Гордия было восхищаться отвагой Мария, однако и Митридат не вызывал у него большой любви. Поэтому Гордий не без некоторого злорадства приказал привести ему коня, чтобы догнать царя, прежде чем тот покинет Мазаку. Он передаст царю все, что сказал Гай Марий, до последнего слова! Посмотрим, как проглотит эту пилюлю Митридат! Дочь Гордия и впрямь была провозглашена царицей Понта, так что ее сын Фарнак считался теперь наследником понтийского престола.

Да, для Гордия настали золотые времена, тем более что он – догадка Мария была справедлива – не принадлежал к древнему царскому роду Каппадокии. Когда малолетний царь, сын Митридата, возмужает и станет царствовать самостоятельно (естественно, при поддержке папаши), Гордий потребует себе храм-царство Ма в Комане, что в каппадокийской долине в междуречье Сара и Пирама. Там, как жрец и царь, он обретет безопасность, покой, благоденствие и безграничную власть.

Митридата он нагнал на следующий день – тот стоял лагерем на берегу реки Галис неподалеку от Мазаки. Царь услыхал от тестя то, что сказал Гай Марий, однако не слово в слово. Гордий сообщил лишь, что ему было велено убрать трупы с поля битвы, передавать же остальное счел слишком рискованным для себя.