Все закончится на нас

– Что ж, хорошая новость в том, что щиколотка не сломана.

– А плохая новость? – спросила я.

Он открыл аптечку и ответил:

– Тебе придется посидеть дома несколько дней. Возможно, даже неделю. Все будет зависеть от того, как нога будет восстанавливаться.

Я закрыла глаза и прислонилась головой к стене.

– Но у меня так много дел, – простонала я.

Он начал аккуратно бинтовать мою лодыжку. Алиса стояла за его спиной и наблюдала за его движениями.

– Я пить хочу! – сказал Маршалл. – Кто-нибудь хочет чего-нибудь выпить? Тут аптека напротив.

– Мне не надо, – сказал Райл.

– Я выпью воды, – ответила я.

– Мне «Спрайт», – подала голос Алиса.

Маршалл схватил ее за руку.

– Ты пойдешь со мной.

Алиса вырвала руку и сложила руки на груди.

– Я никуда не иду, – заявила она. – Моему брату нельзя доверять.

– Алиса, все в порядке, – сказала я ей. – Райл просто шутил.

Она молча смотрела на меня несколько секунд, потом ответила:

– Ладно. Только ты не сможешь уволить меня, если он опять сморозит какую-нибудь глупость.

– Обещаю, я тебя не уволю.

На этом Алиса схватила Маршалла за руку, и они ушли. Райл продолжал бинтовать мою ногу. Потом спросил:

– Моя сестра у тебя работает?

– Ага, наняла ее пару часов назад.

Он сунул руку в аптечку и вытащил пластырь.

– Ты хотя бы понимаешь, что она ни одного дня в своей жизни не работала?

– Она меня об этом предупредила, – сказала я. Его лицо напряглось, он уже не выглядел таким расслабленным, как раньше.

Райл посмотрел на меня, потом сосредоточился на моей ступне.

– Я даже не думал, что ты знаешь об этом. – Он начал накладывать пластырь поверх повязки.

– Я тебя в этом не обвиняю. Мне просто не хотелось, чтобы ты подумал, будто я каким-то образом пытаюсь поймать тебя в ловушку. Ты же помнишь, что мы от жизни хотим совершенно разного?

Райл кивнул и осторожно положил мою ногу на стол.

– Верно, – согласился он. – Я специалист по свиданиям на одну ночь, а ты находишься в поисках своего святого Грааля.

Я рассмеялась:

– У тебя отличная память.

– Да. – Его губы изогнулись в медленной улыбке. – Но тебя трудно забыть.

Иисусе. Он был просто обязан прекратить говорить мне такие вещи. Я оперлась ладонями о стол и спустила ногу со стола.