Стокер и Холмс. Механический скарабей

– Ее королевское высочество позволила вам… – начал Лакворт и тут же подавился собственными словами, словно не желая сказать то, о чем впоследствии может пожалеть.

Пока между инспектором и мисс Адлер бушевала дискуссия (в широком смысле слова), я воспользовалась своим ручным фонариком, чтобы осмотреть рану на руке девушки. Заметив это, Грейлинг издал резкий возглас негодования и бросился в мою сторону. Таким образом его ботинки оказались в поле моего зрения – совсем рядом с моими ногами в широких брюках.

Я сидела на корточках и заметила, что в мягком освещении музея его обувь сверкала чистотой – за исключением небольшого участка возле самых подошв, где виднелась россыпь пятен грязи. Это навело меня на мысль о чужаке и его странно чистых ботинках. Интересно, он все еще в музее?

– Мисс Холмс, это место преступления, – напомнил мне Грейлинг недовольным тоном.

– Мне это известно. Я провожу осмотр и делаю выводы. Может, сравним записи?

Инспектор посмотрел на меня сверху вниз, и свет моего маленького фонарика сверкнул в его глазах, во взгляде которых все еще читалось сильное раздражение, портившее его приятное лицо.

– Если вы считаете необходимым поделиться с нами своей информацией, я не могу вам препятствовать, мисс Холмс. Но мы с напарником способны сделать собственные выводы, – возразил он и опустился на корточки рядом со мной.

Я почувствовала исходящий от его кожи аромат свежести и лимона, заметила веснушки на крупных и умелых руках. Внезапно мне стало очень неловко в моих пыльных мужских брюках и плохо сидящем жакете.

В этот момент мне захотелось перестать выглядеть как уличный мальчишка. Возможно, будь на мне другая одежда, меня восприняли бы более серьезно.

К нам подошли инспектор Лакворт и мисс Адлер.

– Что-нибудь обнаружил, Броуз? – спросил Лакворт. Голос его все еще звучал недовольно, но, похоже, инспектор сдался.

– Много чего, – ответил Грейлинг. – Смерть наступила четыре часа назад…

– Скорее всего, три, – вмешалась я, – судя по ее пальцам.

Он бросил на меня взгляд, и его серые глаза оказались настолько близко, что я смогла разглядеть янтарные пятнышки на радужке.

– Я измерил температуру вот этим устройством, – объяснил он, вытащив тонкий серебряный инструмент из кармана своего жилета, – оно показывает, что тело начало остывать как минимум четыре часа назад.

Проклятье. Я замолчала и кивнула в знак согласия, стараясь не смотреть на прибор со слишком явным интересом.