Умница, красавица

– Едешь? – перезвонил Левка.

– Еду, – удивленно ответила Соня.

– Ура, – сказал Левка, – умница.

Вагон был похож на автобус – в каждом ряду по два кресла. Толстушка в соседнем с Соней кресле одновременно приступила к чипсам, кока-коле, детективу в яркой обложке и приятному знакомству с Соней. Соня в ответ посмотрела холодно, – питайся, обжора, только умоляю, отстань и не чавкай, – и резко отвернулась, задев рукавом толстушкино питание. Питание посыпалось на пол, и Соня наклонилась, пытаясь выудить из-под кресла пакетик чипсов.

– Николаева! – произнес строгий голос.

Еще не поняв, кто хозяин строгого голоса, Соня почему-то испытала мгновенное желание не вылезать из-под кресла, – а что, можно и под креслом неплохо доехать.

– Николаева! – повторил голос.

– О господи, Мышь! – прошептала Соня.

– Мышь, мышь! – испуганно подхватила толстушка.

– Тс-с! – прошипела Соня из-под кресла. – Нет тут никаких мышей! Мне показалось!

Ах, черт, вот не повезло! Скажу, что я не Николаева… или что я да, Николаева, но разговаривать не могу, потому что онемела и к тому же прямо сейчас ложусь спать.

– Здравствуйте, Алла Иванна, – четко произнесла Соня, выпрямившись с напряженной спиной.

– Садись, Николаева, – разрешила Мышь.

Мышь сидела через проход от Сони. Строгий голос, пронзительный взгляд, маленькое кислое личико как сморщенное яблоко, все вместе – учительница русского языка и литературы Алла Ивановна по прозвищу Мышь.

Соня боялась Аллу Ивановну, впрочем, не она одна, – ее боялись всей школой.

Алла Ивановна была остроумная, колкая, злая – опасная, и в выражениях не стеснялась, могла сказать что угодно, особенно если замечала проявление каких-то внешкольных отношений – улыбочки всякие, смешки, взгляды, выставленные ножки, томные глазки… Наверное, Мышь думала, что они еще маленькие, а маленьких можно обижать.

От Мыши било таким мощным учительским током, что по ее команде Сонина соседка мгновенно переехала на ее место со своими чипсами, и Алла Ивановна расположилась рядом с Соней.

– Ну что, Николаева? – хихикнула она. – Помнишь, как ты сказала: «Анна Каренина гадина, – нельзя бросать человека только за то, что тебе не нравятся его уши»?

– Я совсем не то имела в виду, Алла Иванна… – ноющим голосом проговорила Соня, и обе рассмеялись, – двадцать лет прошло, а вы помните…

– Я не все помню, а то, что этого достойно. Как ты живешь, Николаева? Ты счастлива? У тебя хороший брак? – требовательно спросила Алла Ивановна.