Умница, красавица

«Шлюха» – такое странное, несовременное слово… Наверное, в Оксане проснулись пещерные инстинкты…

На кухню подтянулись Танечка с Олежкой, встали около матери, как два солдатика в карауле;

– Как он мог с какой-то шлюхой, ты только посмотри, какие у него дети, – повела рукой Оксана.

– Папа нас на шлюху променял, – важно вступила Танечка. Ей льстило быть с мамой в одной взрослой команде.

– Папа нас не вырастил, а сам нашел себе шлюху, – подтвердил Олежка.

– Ты что, все с детьми обсуждаешь? – возмутилась Соня.

Сейчас Оксана выметет ее поганой метлой из дома, ну и пусть! Какая же она пошлая, глупая, гадкая! Больше всего Соне хотелось сильно шлепнуть Оксану… рукой, или можно, к примеру, чайником, или сахарницей. Ах да, сахарницу она разбила…

Оксана упрямо закусила губу:

– Дети должны знать, что их отец делает.

– Ох, нет! Ты… ты… как ты можешь, они же и Левкины дети тоже!

На эти слова скривился и всхлипнул Олежка, и, ненавидя себя, а заодно и Оксану с Левкой, Соня забормотала:

– Оксаночка, но я же на твоей стороне, честное слово! Я же тоже не хочу, чтобы мой брат… со шлюхой… Ты сама подумай – он от тебя не уходит, значит, хочет быть с тобой, с детьми, не променял тебя на… на шлюху.

Он тебя любит, с кем не бывает…

– Нет, – вдруг холодно сказала Оксана, – нет. Не прощу. Ты только подумай – я нашла у него в кармане фотографию, на которой он, отец моих детей, с этой шлюхой…

– Ой! – сказала Соня, заметив вытянувшуюся от любопытства мордочку Танечки и локтем сдвигая со стола чашку.

 – Прости, опять разбила!.. А давай… еще чаю выпьем, а?..

Оксана встала у окна: белая, большая, красивая – как холодильник.

– Вот скажи, ты бы простила? – бесстрастно спросила Оксана. – ТЫ ПРОСТИЛА БЫ СВОЕГО МУЖА? Если бы увидела такое?

Соне вдруг стало противно – в конце концов, Левка в сорок лет мог бы и не рассовывать по карманам свои интимные фотографии. Она представила, как она сама вытаскивает из кармана смятую фотографию, расправляет, смотрит и не верит своим глазам – ЧТО ЭТО? – и опять смотрит, и вдруг узнаёт своего мужа…

– Ох, нет.

Я бы не простила, – Соня в ужасе потрясла головой и твердо добавила: – Ни за что не простила бы. НИ ЗА ЧТО. Ты тоже не прощай.

Левка уже два часа стоял внизу, стоял, грея под курткой букетик в гофрированной желтой бумаге, и смотрел на свои окна. Он ужасно замерз, но не хотел садиться в машину, – ему казалось, что если он будет ждать здесь, под окном, и мерзнуть, то Оксана его простит.