Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе

Мне было семь, и я нисколько не удивилась, когда Александра Андреевна вышла с папиросой, одна папироса во рту, другая заложена за ухо, и представилась мне:

– Александра Андреевна, врач-гинеколог женской консультации при роддоме на улице Маяковского, известном ленинградцам как Снегиревка. Вы в курсе, что Галича исключили из Союза кинематографистов?

– Нет, – испугалась я.

– Плохо. Интеллигентный человек должен быть в курсе. Кто ваши родители?

Она была вылитый крокодил Гена, с этим ее тягучим голосом. А я почувствовала себя Чебурашкой, у которого есть возможность приобрести друзей.

– Мой папа – писатель, – радостно сказала я, пытаясь повысить шансы стать своей в этом доме.

– Писатель?.. – заинтересовалась Александра Андреевна.

– Да! Папа пишет книги для взрослых, но сейчас написал книжку для детей – про крепкую дружбу девочки-таджички и мальчика-чукчи.

– Ах, вот оно что… – разочарованно протянула Александра Андреевна. – Ну, конечно… у нас же образовалась новая историческая общность – советский народ.

Я по ее тону поняла, что папе поставлен какой-то нехороший диагноз, а мне не удалось повысить свои шансы. Ей не понравилось, что мой папа – советский писатель. Но чего она ожидала? Что мой папа Набоков или Солженицын?.. Ну, бог с ней, она была прекрасным человеком.

Илюша появился на свет благодаря Александре Андреевне, а Галочка, Илюшина мама, шила Александре Андреевне бюстгальтеры в ателье на Литейном.

Кроме нестандартного размера бюста у Александры Андреевны был критический взгляд на все проявления жизни, и где бы Александра Андреевна ни появлялась, она со всеми вступала в страстные сложносочиненные отношения.

Илья любит сказать, и в интервью, и в частной беседе, что он «дитя ленинградской коммуналки» и вырос в пролетарской среде. Он так грустно и гордо об этом говорит, что все тут же ахают – как же это-как же это, ведь вы буквально дышите культурой, вы же наше все…

А помнишь, как он стеснялся этой коммуналки, и что нет отца, и даже маму?.

Илья был назван Ильей, когда ему исполнилось шесть недель внутриутробного развития. Меня в этом возрасте называли просто «беременность шесть недель», а тебя «направление на аборт».