Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе

Зина!

Это твои штучки! Сказала бы как нормальный человек: «Ты мне изменил, я тебя за это ненавижу!»

А ты орешь: «Неудачник!» И говоришь, что это от любви. Да кому нужна эта твоя любовь?! Хочешь ударить по самому больному. Человеку, которого больно царапают, все равно, от любви это или от злобы! Стыдно, Зиночка! Ты всегда так! Расцарапаешь человека до крови, а потом жалеешь себя.

И ни за что не попросишь прощения. Не можешь признать себя виноватой. Лучше будешь злобно плакать, пока не пожалеют и сами не попросят прощения.

Ты просто дрянь, Зина! Я бы на месте Ильи тоже тебе изменила!

    Ася.

Ася!

…Господи, что же я не понимаю – нельзя говорить мужчине, что он неудачник.

Но ведь изменять тоже нельзя! Я просто хотела наказать его за измену самым больным способом!

И я не умею холодно сказать! Я же знаю, все, что он пробовал писать – не о культуре, а свое, – было красиво задумано, но ни разу не было доведено до конца, все превращалось в горсть песка, просыпалось между пальцами.

…Все так смешалось! Я не понимаю, не могу разделить обиду за физическую измену и за этот его текст, за ангелов с золотыми шарами, «духовный и физический экстаз», за то, что он так восторженно пишет, как мальчик! Как будто у него первая брачная ночь!

Ася?.. В нашу с Ильей первую брачную ночь меня на него стошнило.

Люблю, скучаю.

    Зина.

Ася, привет!

Наша первая брачная ночь была не праздник любви, а всего лишь досадное недоразумение.

Мы должны были прямо со свадьбы поехать в свадебное путешествие в Ригу. Мы должны были быть в двухместном купе. Нам было бы неудобно, Илья обязательно упал бы с полки, мы бы засмеялись, мы бы были одни…

Но свадьба была в субботу, а билеты на поезд на воскресенье. Гостиницу в Риге заказали правильно, а, покупая билеты, перепутали дату. Вот мы и оказались дома, а дома – мама за стенкой!

Господи, моя мама… Моя мама, она слишком «интеллигентный человек», слишком «духовная», чтобы уделять внимание чему-то неинтеллектуальному, к примеру сексу.

Единственное наставление, которое дала мне мама, когда мне было 13 лет: «Ася уже взрослая девочка, ты скоро станешь взрослой… тебе необходимо соблюдать правила гигиены…» В ее словах была такая брезгливость к чужому телу – моему телу.