Фарландер

Киркус обругал тогда старуху, предложил не совать нос в его дела. Ларе о том разговоре он не рассказал – а как о таком расскажешь? Как-нибудь сама узнает.

В ночь, оказавшуюся их последней – хотя об этом знала одна только она, – Лара была кокетливой и игривой. Проведя в любовных играх несколько часов, они вдруг поспорили из-за какой-то мелочи, какой-то пустячной оговорки, о которой он и вспомнить теперь не мог. В конце концов Лара убежала, крича, что никогда больше не заговорит с ним, а он только посмеялся над ее истерикой, не зная еще, что потерял любовницу.

На бал, проводившийся несколько дней спустя, она явилась с новым кавалером, тупицей Да-Раном, гордо вырядившимся в парадные доспехи со всеми полагающимися ленточками и еще не зажившим шрамом на щеке, полученным на той же неделе при усмирении каких-то северных племен.

На Киркуса в тот вечер Лара даже не посмотрела.

Ни разу.

Эта девчонка, Рианна, так поглядывала на своего жениха, что Киркусу делалось не по себе.

Пока она ела, одна ее рука оставалась под столом. Присмотревшись, Киркус обнаружил, что эта самая рука совершает ритмические движения, столь осторожные, что заметить их было почти невозможно. Хмыкнув, он неверным жестом пьяного смахнул салфетку на пол и, нагнувшись за ней, скользнул взглядом по ногам обедающих.

Киркус подобрал салфетку и выпрямился. Посмотрев на девушку еще раз, он как будто увидел вдруг другого человека. Увидел и усмехнулся. Взгляд его, задержавшись на ее худеньком теле под зеленым платьем, на выпяченных вызывающе тугих грудях, на высокой, с изгибом, лебединой шее, перешел на гордое, нежное личико, выбеленное, подкрашенное и обрамленное буйной кроной огненно-рыжих волос.

– Хочу ее, – объявил Киркус жестким тоном, привлекшим к нему общее внимание.

– Что, дорогой? – осведомилась Кира, сидевшая у дальнего края стола.

Он указал пальцем на Рианну:

– Хочу ее.

Пухленькая хозяйка наконец-то нарушила обет молчания и тихонько хихикнула в кулачок, как будто обнаружила вдруг, что делит обед с сумасшедшим. Остальным, однако, было не до смеха. Шокированные, они замерли с открытым ртом.