Девочка с розовым клитором

А в глазах снова отчетливо появлялась галочка с пометкой «буйная».

Ну, а если посмотреть с другой стороны, где Я, а где государство – успокаивала себя Ева.

– Живу тут сама по себе, плыву по жизни, не торопясь, в розовой лодочке. Слушаю пение птичек по утрам за чашечкой ароматного кофе. Картины рисую, книжечки читаю. В политику особо не лезу.

Очень редко во мне уже просыпается сибирский медведь, чтобы идти по всем инстанциям тормошить затхлых чиновников.

– Я такая зашторенная от людей, политики и государства, что мне никакой кризис не страшен.

– Я с него ничего не потеряю и не поимею, заработают на этом хаосе люди другого уровня. Деньги, как говорится, к деньгам.

Хотелось бы, конечно, урвать какой-нибудь кусок пирога. Как в 90-х помните? Кто-то моментально поднимался и богател, а кто-то опускался на социальное дно.

Вирус не пугал, а вот система поднапрягла.

Состояние шаткое, нервное, напряженно-агрессивное, как при распаде СССР.

А тем временем, где-то в Сибири, возмущался на кухне, небритый мужик, закусывая огурцом и квашеной капустой:

– Че за беспредел? Они работают, а мы значит, дома сиди! А жрать то что?! Совсем охренели! Люди им уже мешают, посадили, суки, под домашний арест, а сами бабки по карманам раскладывают. Маски у них там теперь, аппараты ИВЛ, госпитали по всей стране разворачивают, это ж надо, заботливые какие, сдохнуть спокойно не дадут! – гундел Прокоп Чумазов, заслуженный шахтер и отец троих детей.

– 90-е пережили и это переживем – успокаивала его жена.

– Эх, нельзя так с русским народом! Силой брать. Надо, чтобы мы сами захотели дома посидеть, а тут нас просто заставили.

Под полицейским надзором и присмотром, как каторжане ходим теперь, безликие, в намордниках, за едой и выпивкой.

А по всем каналам: – Сегодня зарегистрировано N случаев заражения, из них N смертельных. Оставайтесь дома! Оставайтесь дома! Коронавирус! Мы работаем для Вас, а вы оставайтесь дома!

Как будто украли мир, страну, права и свободы.

В ситуации навязанных запретов и ограничений, человек начинает сомневаться в необходимости государства и его многочисленных органов вообще.

Для меня государство ненужный элемент, я и так самоорганизованная, без пастуха – думала Ева.

– Главное в больничку не загреметь – слушая новости, причитала пенсионерка Петровна.