Не его избранная

Наконец, с трапезой было покончено и Секандус велел расставить дозорных, – ваше величество, лучше было бы вам уже укладываться спать. Выезжать мы будем рано.

– Конечно, – Ауреллия послушно встала и вспомнив совет принца немного растерянно посмотрела на него, – а где мне лечь?

Обвела глазами мужчин, которые уже устраивались на голой земле. Кто-то подкладывал под голову седло, кто-то накрывался какой-то странной тряпкой, и девушка окончательно растерялась.

Секандус задумался, а волк тем временем расстелил чуть в стороне от костра свой плащ на меховой подкладке, – ваше величество, можете лечь здесь, – предложил он.

Она посмотрела на плащ и перевела взгляд на волка, – а вы?

– За меня не беспокойтесь, я устроюсь по близости.

– А вы не замерзните? Ведь вы.– она запнулась, не зная, как сказать ему про то, что шерсть у него не везде и смутилась.

– Я не замерзну, -заверил ее Клаудиус, – не переживайте, – найти вам какую-то подушку?

– Да, спасибо, там в карете есть и подушка и плед.

– Хорошо, я сейчас все принесу, – проговорил Клаудиус и отошел к карете.

Вскоре он вернулся с подушкой и пледом и протянул это все принцессе, – вот, держите. Устраивайтесь.

– Спасибо, – девушка перебралась на его плащ и снова подумала о том, что никогда в жизни не спала в таких условиях и главное в толпе мужчин, слава о которых бежала впереди них. Особенно слава об их любовных приключениях.

– Конечно, – он осторожно присел на край плаща, – я буду здесь, поэтому, ничего не бойтесь.

– Спасибо, – девушка неуверенно улыбнулась, – мне так и правда будет намного спокойнее.

Фиалковые глаза снова встретились с зелеными, и девушка почувствовала, как ее снова охватывает то странное чувство. Словно они знакомы всю жизнь, и он единственный, кто существует в этом мире.

И снова она не видела волчьей морды, та растворилась, оставляя только его глаза и улыбку.

От ее взгляда на душе становилось настолько тепло, будто всю свою жизнь он только и ждал, когда ему в глаза посмотрит эта девушка.

Клаудиус сглотнул, почувствовав непреодолимое желание прижать ее к себе, чтобы она спала в его объятиях и ничего не боялась.