Не его избранная

Она длилась годами, и никто не хотел уступать, но силы иссякали, воинов сменяли пахари, а им на смену никто не мог прийти.

И Боги, увидев, что твориться, сбросили с небес огромную гору, которая рухнула прямо на поле боя и раздавила королей обоих земель.

С тех пор перестали существовать два огромных королевства, они разбились на десятки мелких, а чтобы история не повторилась Боги сделали так, что большим отрядам не пересечь Великий Порог. Его обороняют со всех сторон и пройти незамеченным практически невозможно.

Ауреллия задумчиво смотрела на костер, – я слышала эту легенду, но никогда не думала, что это могло быть правдой. А вы сами сколько раз ходили через Великий Порог?

– Достаточно, – отозвался волк, – даже уже не считаю. Вы ведь знаете, что отец вашего будущего мужа и король Троиссии довольно властный повелитель.

Так вот, есть очень много княжеств, больших и средних, которые теперь входят в состав его королевства, ну и естественно достаточно недовольных, как и всегда.

Я телохранитель Секандуса и везде с ним, а сам он часто посылался отцом утихомирить того или иного князя.

– Да ваш вид способен внушить страх, – она улыбнулась, понимая, что сейчас совершенно не боится его.

– Тем, кто не знает меня, возможно, – согласился он.

– А тем, кто вас знает?

– Вы мне скажите, – предложил Клаудиус, – вы ведь теперь меня знаете.

Ауреллия повернулась к нему и взгляд скользнул сперва по кончикам ушей, которые были так подвижны, словно он то ли прислушивался, то ли волновался, а потом она попыталась задержаться на широком мохнатом лбу, но не смогла. И ее глаза встретились с его. Она смотрела в эти волчьи глаза и с ужасом понимала, что не видит волка. Словно все это исчезло. Мохнатая белоснежная шкура, острые уши, вытянутая морда, темный нос.

Эти глаза были такими близкими, как если бы волк и она были знакомы всю жизнь. Но она понимала, что это не так, но и отвести взгляда не могла, медленно растворяясь в зелени его глаз.

Дыхание перехватило, такого с ним не было никогда, будто весь воздух просто выбили из груди, сердце забилось о ребра, словно заяц, пойманный в силки, он почувствовал, как горят уши, хотя раньше никогда такого не испытывал.